Уладзимир Караткевич

Зимняя элегия

Сегодня что-то тишина такая,

Что хочется присесть и погрустить.

Звезда печально над землей мерцает,

И липа чуть от холода дрожит.

А я все почему-то забываю,

Что день прошел, угаснувший в тиши,

Что время мчится и что ты - другая,

И я исчез уж из твоей души.

Журнал передо мной с твоим портретом -

Глядишь с улыбкой светлой в тишине,

И я припоминаю Днепр и лето,

И тень каштана на сухой стене.

Но странно, я совсем не вспоминаю

Тот день, когда тебя увидел я

Впервые. Может, осень золотая,

А может, вешний день был в тех краях.

Но очень четко помню я: девчачий

Покой, Чайковский хмурый на стене,

Рояль о чем-то сиротливо плачет

И призраки каштанов на окне.

Ты помнишь: поздней осенью туманной,

Когда с деревьев все летит долой,

Лист желтый остается на каштанах,

Где конусы фонариком сплело?

Фонарь - и желтый шарик на каштане,

Всех братьев рядом вымела метла.

Вот так и я к любимой льнул, желанной,

И жил лишь только у ее тепла.

Меня влекли невиданные очи,

Похожие на просинь у небес,

И скромности девичьей многоточье,

И святость, как судьбы пресветлой крест.

Есть мелочи великого значенья:

Любовь, которая растопит лед,

И даже половицы в темных сенях

Век памятны, как сказок хоровод.

И может, для того она приходит,

Чтоб мы запомнили с тобою на века,

Как пахнут рыбою ночные воды,

Каков полет ночного светлячка;

Чтобы века не забывало сердце

Спокойный дым над зеркалами рек,

Чтоб каждый был до старости, до смерти -

Достойный, настоящий человек.

Я помню все: тугая ряска

Стянула пруд. Минул наш первый май.

Какой казался нам волшебной сказкой

Наш пригородный лес - как некий рай!

Пусть каждый хоть на миг поймет единый,

Как бесконечно сложен божий свет,

Как просто разминуться с той, любимой,

Которую ты ждешь десятки лет!

Уходят дни и годы. Понимаю,

Что счастье не бывает без Творца.

А боль живет, и сердцем ощущаю,

Что жить извечно будет, до конца.

И все ж на склоне дня, и утром ранним,

И в ясный день, в полночной кабале

Я жизнь благодарю за тень признанья,

За то лишь, что живешь ты на земле.

Сижу в гостиной рядом с печкой дымной.

Шипит пластинка. В сердце много дум.

Кручу «Над домом флюгер у любимой»,

И Шуберт слушает со мною ветра шум.

О «Зимний путь»! Забытые строенья,

Забытый вкус твоих любимых губ.

Шарманки звуки стынут, как виденья,

Промерз у деревенской хаты дуб.

Благодарю тебя. И пусть чужая,

Пусть для другого источаешь свет, -

Ты есть, ты где-то есть, и ты живая,

Ты ходишь ранним утром по траве!

Твои в загаре руки куст ломают.

Живи и вечной славой пламеней!

Рукой закрыв глаза, я улыбаюсь...

Ты есть на свете. И довольно мне.

 

1958

 



Перевод: Генадзь Рымскі

Беларуская Палічка: http://knihi.com