Василь Гигевич

Помни о доме своем, грешник

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗНАКОМСТВО С АДАМАНАМИ
  Раздел первый. К ИСТОРИИ ВОПРОСА
  Раздел второй. СУЩНОСТЬ ОТКРЫТИЯ
  Раздел третий. ЗАКРУЖИЛОСЬ, ЗАВЕРТЕЛОСЬ...
  Раздел четвертый. КОМУ - СМЕХ, А КОМУ - БЕДА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НАСТУПЛЕНИЕ АДАМАНОВ
  Раздел первый. СИТУАЦИЯ УСЛОЖНЯЕТСЯ
  Раздел второй. КРИЗИС


 

Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя такими умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали.

Ф.М.Достоевский, "Преступление и наказание"

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗНАКОМСТВО С АДАМАНАМИ

 

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

 

"...Вот и сомкнулись круги мои, точнее даже не круги, а все те крутые извилистые стежки-дорожки, на которые вступил я когда-то, выпущенный из материнских рук, и пошел нетвердым шагом: сначала к обеденному столу, потом к порогу хаты, затем, переступив через порог, оказался во дворе, где увидел ворота - и сразу же нырнул в подворотню, чтобы как можно скорее попасть на улицу Житива, которое придется обойти не раз и не два, как космическому кораблю перед отправкой в межзвездное путешествие необходимо сделать несколько витков вокруг Земли, так и мне надо было обойти Житиво, запомнить каждый двор, каждую хату, каждого житивца и только потом рвануть вдаль по стежкам-дорожкам, казавшимся открытыми и прямыми, стоило только механически переставлять невесомые ноги до той поры, до того светлого солнечного мгновения, пока впереди, во что верилось и мечталось, не замаячит нечто огромное и прекрасное, чего до сих пор никогда не видел да и не мог увидеть в знакомом Житиве, должно было замаячить то, что я и представить не мог, знал только и чувствовал, что то огромное и прекрасное как раз и есть счастье, и потому не стоит лишний раз оглядываться, бросая чистый, незамутненный слезою взгляд на все то, житивское, что неподвижно застыло за спиной: и зеленый бор, вплотную подошедший к Житиву, и Житивка за болотом, и само Житиво, где обитали рассудительные спокойные мужики и словоохотливые, вечно в заботах, бабы, где звенели песни протяжные, где по улице бродили домашние животные, с которыми всегда полно хлопот, - все это, соединившись во что-то одно-единое, укрытое низким, в тучах, небом, словно бы заранее смирилось, что его оставляют, как будто в этом и был высочайший смысл: поднять меня на ноги, приучая к деревенскому языку, к работе, к самому Житиву, и отпустить, проверки ради, в белый свет, как птицу из гнезда, не поставив на прощание ни одного вопроса, не бросив ни одного упрека, тем более что в ту солнечную веселую пору мне было не до вопросов и не до упреков, ибо в душе моей царила вера в то, что белый свет вращается не вокруг этой излучистой, спрятавшейся в камышах и ольхе Житивки, в которой я когда-то учился плавать и на берегу которой пишу сейчас эти слова, не вокруг вечно шумящего бесконечного бора, который когда-то мудро, без слов и даже без плакатов и формул учил, приучал к тому, что в мире существует что-то таинственное и загадочное, к чему мы невольно стремимся, и если у нас есть хотя бы капля мудрости, то раньше срока мы не должны прикасаться к этому загадочному и таинственному, а тем более ломать или разрушать (возможно, в этом и есть высшая мудрость - в осознании того, что нам можно, а чего нельзя?), а тем более белый свет - о-о, как много я тогда знал, какой я тогда был смышленый! - не мог вращаться вокруг какой-то маленькой беларусской деревеньки, запрятанной меж лесов и болот, в которой мне все знакомо, начиная с той хаты, в которой я впервые оповестил мир своим криком, и мир сразу же отозвался материнской песней, с той хаты, с конька крыши которой я когда-то пытался заглянуть в конец своих стежек-дорожек, будто тогда, сидя на коньке крыши, с хлебом в руке, я мог увидеть то таинственное огромное и прекрасное, в поисках которого спустя несколько лет я рванул без оглядки, оставив, постаравшись забыть, не только хату, этот высокий порог, через который когда-то с трудом перелезал в первый раз, но и все остальное, связанное с Житивом: и те песни, которые услышал от матери, от соседок, и ту работу, которой вечно были заняты мои малограмотные родители, даже Евку, которая только тем и жила, что ходила из хаты в хату, как деревенские пастухи, и предсказывала людям близкое счастье, которое вот-вот заглянет в окошко, потому что с муки мука получится и все добром закончится, и за это ее, а может, и еще по какой-то причине (об этом я тогда не задумывался) одевали, кормили кто чем мог: оладьями, щами, бульоном, молоком, а если под богатую руку, то даже и шкваркой, и в том, кто сытнее накормит Евку, был свой шик, как свой шик был когда-то у житивцев, еще до моего появления, и в том, кто лучше встретит старцев, - таким образом я тогда знал: белый свет вращался и будет вращаться не вокруг хаты, не вокруг нашего двора и даже не вокруг Житива, нет, он вращается, как и до сих пор который уже год вращался по своим законам в неизменной вечной карусели, как снег в метель, - все Житиво вместе с Житивкой и бором, вместе с той же Евкой и ее захватанными картами - все это ежесекундно, ежечасно носится вокруг огромных многоэтажных счастливых, веселых заасфальтированных городов, в которых, конечно же, нет и быть не может деревенской грязи, поросячьего виска, коров и тех же маленьких беспомощных Евок с картами, тех же озабоченных вечной работой житивцев, у которых корявые, скрюченные от работы пальцы, которые не умеют одевать белые сорочки и красивые галстуки, которые даже говорить по-городскому и о городском не умеют, а только о своем, деревенском, словом, в тех далеких городах есть все то новое, блестящее и грохочущее, чего нет в Житиве, а города еще быстрее носятся вокруг центра Земли, вокруг той наклонной оси, которую когда-то на уроке показывал Гаевский, а круглая, словно мяч, Земля еще быстрее летит-несется вокруг огромного огненного светила и вместе с ним, бездушным огненным светилом, летит вокруг еще более крупного ядра галактики, той громадной галактики, которая одной из множества песчинок улетает неизвестно куда от такой же песчинки-галактики, и чем дальше, тем быстрее в черной, как сажа, бездушной бездне, которую называют космосом и которая, как потом объяснял мне Олешников, является праматерией, основой всего живого и мертвого, тем пустым, однако загадочным нолем, без которого не могут обойтись не только математики, но и вся природа, потому что, оказывается, эта пустая бездушная бездна делится на что-то и античто-то, на эту и иную сторону реальности, которую мы привыкли видеть, слышать, ощущать, чувствовать, и уже как итог этого разделения (по чьей воле и чьей подсказке? - об этом я почему-то забыл спросить у Олешникова, а теперь уже не спрошу никогда) в мире появились ядра, атомы, звезды, деревеньки тихие, города шумные, леса и реки, эта маленькая беспомощная Евка, и даже я сам, который, как думалось тогда, только ради того и появился в этой вертящейся карусели, чтобы навести здесь порядок или хотя бы разобраться, откуда или с чего начинается отсчет, чтобы потом было легче понять, куда же нас все время несет и что меня ожидает тогда и там, когда навсегда оставлю я не только Житиво, но и вообще все на свете: и ядра, и атомы, и звезды, и планеты далекие, на которых, возможно, стоят такие же или почти такие же Житива и города.

...То, что тогда и там я буду существовать, в этом я был уверен, как был уверен, что дважды два - четыре.

И не потому я был уверен, что каждую весну житивцы справляли большой праздник, - еще в середине зимы начиналась подготовка к нему, даже когда за двойными окнами блестел толстый холодный снег, в моей душе сама собой рождалась мечта о белом горячем песке на берегу Житивки, в котором так хорошо согреться после купания, мечталось еще, глядя на снег, о зеленой пуще за Житивкой, которая неизвестно где начиналась и неизвестно где заканчивалась и в которой кого и чего только нет: и страшные волки, и сладкие ягоды; еще мечталось о настоенных на ароматах звездных вечерах, когда в сумерках так знакомо гудят майские жуки и еще в тех сумерках так славно играть в прятки на задворках хат и хлевов, и все это могло начаться только после того весеннего тихого дня, к которому мать обещала сшить на зингеровской машинке штанишки из темной материи, купленной в Березове и так пахнущей сладким березовским запахом, и поэтому каждый день ждешь не дождешься того светлого утра, не верится даже, что скоро прилетят с юга птицы и радостно запоют, не верится, что скоро наступит то чистое солнечное утро, когда можно будет выскочить со двора на улицу во всем новеньком - в хлопчатобумажных штанишках на бретельках, в новеньких черненьких блестящих сапожках, которые сами несут по земле, даже ноги не справляешься переставлять и потому - падаешь и падаешь, в новенькой сорочке, только вчера подстриженный ножницами, даже чубчик мать оставила, - оглянуться горящими глазами и увидеть, каждой клеточкой тела ощутить, какое чудесное разгорается утро, какое высокое солнце, какое чистое голубое небо, какой чудесный весь мир, в центре которого - вы только посмотрите! - красуюсь я, такой симпатичный, вымытый, с красным яичком в руке, которое только что дала бабушка, лечившая меня этой зимой от дурного глаза, и мне все не верится, что впереди - длинный-предлинный день, как и та жизнь, которая, конечно, никогда не закончится и даже не оборвется, и будет в том дне или завтрак за столом, или игра в "битки" со своими однолетками-заводилами, тот - когда он только наступит? - далекий полдень, когда житивцы станут собираться на кладбище - по двое, по трое или четверо, в окружении детей они будут медленно идти посреди улицы и степенно христосоваться с теми, кто торжественно сидит на скамейках у хат, будто они век не виделись и неведомо когда увидятся, еще будет та минута, когда мать скажет: "Ну что, может, и мы к своим начнем собираться?"

"Ага, - эхом отзовется отец, - пора, чай, люди давно по улице идут, а мы что - хуже или лучше?.." - тогда начнем собираться к своим и мы, и так же, как и все люди, пойдем по Житиву к кладбищу у обрыва Житивки, к тем зеленым бугоркам, над которыми мать обязательно смахнет слезу, вспоминая своих - ее детей, а моих братьев и сестер, которые в войну простудились и умерли, а потом мать станет расстилать на траве белые праздничные скатерки и расставлять на них тарелки...

Ведь мы пришли к своим, и они должны об этом знать. Как и все, мы никогда не должны забывать своих. Может, весь этот праздник и был только ради того, чтобы мы никогда не забывали своих.

Нет, не потому я уверен в вечности своего существования, что когда-то были такие вот дни, совсем не потому.

Просто я и представить не мог, чтобы когда-нибудь мог бесследно исчезнуть, оставить Житиво, где летом такое ласковое солнце, где столько беспричинной радости, где даже слезы сладкие, и потому, расплакавшись, не можешь остановиться, где дни и такие же таинственные темные ночи, когда можешь сколько захочется летать над землей, - чувство вечности праздника было у меня от рождения, и его, думалось, нельзя выбросить или вытравить из моей души ни мудрыми справедливыми словами Аровской, ни рисунками-схемами Гаевского, ни теми многочисленными книгами, прочитанными позже, ни даже убедительными рисунками человека в разрезе, где были нарисованы его органы: номер один - голова, номер два - сердце, номер три - легкие и так далее вплоть до номера пятьдесят восемь... И чем больше меня убеждали, что праздник когда-нибудь закончится, чем чаще ходил я на житивское кладбище, в тот заброшенный уголок, где могилы уже почти сравнялись с землей и только обросшие лишайником памятники напоминали, что на это место тоже кто-то приходил каждую весну и плакал, но вот уже никого не осталось, ни тех, кого хоронили, ни тех, кто хоронил и плакал. Чем больше я все это осмысливал холодным умом, тем больше мне не верилось, что и я когда-то пойду той же дорогой, которой прошло столько людей; мне не то что думалось, а верилось, что я - исключение, может, только это единственное чувство и заставило меня пойти по манящим стежкам-дорожкам, чтобы далеко-далече найти реальное доказательство тому, что тогда и там существует.

Не с этого ли все и началось: с извечного стремления достичь чего-то недостижимого, что тебе и не принадлежит, и все начинается еще с детства, с того мгновения, когда в душу закрадывается мечта о трехколесном велосипеде, а затем уже, чуть позже, неизвестно откуда появляется мысль о стежках-дорожках, по которым ты когда-то поедешь если и не на трехколесном велосипеде, то на попутной машине, а то и просто отправишься пешком к своим манящим вечно счастливым и вечно веселым городам и еще дальше - по тем спиралям, о реальном существовании которых узнал на уроках Гаевского, и, обогнав солнце, понесешься к иным галактикам, все дальше и быстрее, навсегда оставляя знакомый порог хаты, конек крыши, на который когда-то с вожделенным страхом карабкался и карабкался, оставляя Житиво и житивцев, Евку, Житивку и бор, наконец, единственное, что может утолить человеческую жажду познания - чувство полной власти над пространством и временем, и это чувство будет как вершина, как тот конек крыши, с которого когда-то стремился увидеть свои стежки-дорожки.

Это чувство, видимо, заложено в нас с рождения, возможно, его у нас даже в избытке, не потому ли люди так часто и поспешно обрывают и без того тонкие связи с прошлым, даже не представляя, что их ждет впереди. И я тоже не был исключением, был не лучше и не хуже других, и потому так легко и безоглядно пылил по дороге в направлении больших городов, где с помощью Науки, Ее Величества Науки, надеялся открыть и доказать не людям, а себе, что я хотя бы чего-то стою, и не вчера, не сегодня или завтра, а вообще во все времена, ибо в конце концов - завидная логика, которой мне сейчас не хватает, - не мог ведь я из ничего появиться и в ничто превратиться.

Такого быть не могло.

Такого и быть не может.

И потому, чтобы убедиться в своих предположениях, я одержимо занялся медициной.

...Словно ребенок дорогой блестящей игрушкой, которую он в конце концов сломает.

Я верил тогда, что медицина как раз и есть все то, что развеет мои сомнения.

Есть ли в человеке тайна?

Есть ли хотя бы капелька этой тайны?

Ведь если что-то толкало меня вперед, все дальше и дальше от дома, от родителей, значит, что-то во мне есть, и его, наверное, можно найти или увидеть.

Ну, если не увидеть, то хотя бы почувствовать или услышать.

 

...Как потом я стал догадываться, это вечное искушение чем-то недосягаемым живет не только у меня, и уже от него, от вечного невидимого искушения, мы все вместе постепенно попадаем в этот мировой лабиринт, составленный из шумных загазованных городов, которые ежеминутно всасывают в себя людей и из которых люди уже не находят сил вырваться, из технических строений, ставших настолько сложными, что порой закрадывается сомнение, а кто же для кого создан - машина для человека или человек для машины... - войн между народами, современных болезней, аллергенов и всего прочего, на первый взгляд значительного и привлекательного, что обычно называют цивилизованной деятельностью Homo sapiens*.

* Homo sapiens - человек разумный (лат.).

И наконец, как последний виток познания, за которым начинается что-то принципиально новое, с чем до сих пор люди не сталкивались и с чем ныне надо или смириться, или вступать в борьбу, - адаманы.

...Трагедия, видимо, не столько в том, вступать или не вступать в борьбу, а в том, как эту борьбу вести..."

 

ИЗ ДНЕВНИКА ОЛЕШНИКОВА

 

"Его жизнь и поиски истины заставили взглянуть на все другими глазами и взяться за дневник, чтобы рассказать о нашем пути...

Мы все начинали вместе, и он, Валесский, и я, и ныне всему миру известный историк Лабутько, - сначала у нас были безобидные увлекательные игры, когда мы учились искать то таинственное и невидимое, о существовании которого потом, взрослые, мы так часто спорили.

И в лесу за Житивкой, и у загадочных в вечерних сумерках хат и кустов, и в школьных учебниках, не говоря о близких и далеких Березовах, - везде, где только можно было, мы пытались отыскать то невидимое и таинственное.

А потом я однажды понял, что все, чем заняты мы как в детстве, так и во взрослой жизни, - всего лишь игра, беда многих взрослых, как и моих ровесников, именно в том, что они занимаются подобными играми всю жизнь, для многих не столь уж и важно, какими играми развлекается душа и тело, ибо тогда не нужно размышлять о другом, на другое просто не хватит времени.

...А тем более на поиски чего-то таинственного и загадочного, которое может находиться в самом человеке или в мире, его окружающем.

Когда я это понял, мне стало намного легче, потому что мне стало ясно: если и можно отыскать в мире что-то таинственное и загадочное, то только с помощью физики.

Уже тогда, в юности, когда поступал на физфак, я понял, что физика и техника как раз и есть тот всемогущий фонарь, которым смятенное человечество освещает себе дорогу в бесконечной темной кладовой, называемой познанием.

И что могут люди противопоставить тому реальному и грозному, что называют силой, этому могущественному F, которое вытекает из открытой мной формулы:

 

F = m * a,

 

где m - материально-техническая база, а a - наука?

Раньше я верил, что точность моей формулы подтверждена столетиями, достаточно вспомнить боевые топорики и мечи, грозные танки и сверхзвуковые самолеты с подвесками ядерных боезарядов, а тем более сейчас, когда своими глазами видим, какой размах обрела СИЛА: города с громадными заводами и фабриками, ракеты и спутники, роем облепившие земной шар, многочисленные АЭС, ГЭС, ГРЭС, без которых мы уже не можем обойтись, - все это проявление силы".

 

ИЗ МОНОЛОГА ЛАБУТЬКИ

 

"Как мне казалось ранее, оба они несли чушь, и он, Валесский, и Олешников, и это я понял еще тогда, в детстве, когда слушал бесконечно длинные истории бабушки Гельки о ее молодости и тех порядках, которые существовали во времена ее молодости, когда слышал, как долго, прямо-таки бесконечно могли говорить мужики о былом, о том же фронте, с которого им посчастливилось вернуться, - может быть, именно потому, что они ни за что не могли забыть войну и фронт, они так любили носить гимнастерки, галифе и летние военные фуражки.

И в том, что когда-то, давным-давно, еще до моего появления, была на земле жизнь, я не видел большой загадки, почему-то меня удивляло другое, поначалу и мне самому непонятное, поэтому приставал я к людям с теми детскими вопросами, с которыми, наверное, приставали да и пристают дети во все времена.

- Кто мы? Откуда мы здесь появились?

- Местные. Житивцы, - слышал я от них.

- Нет, я о другом хочу спросить... Какие такие местные, - не отступал я.

- Ну, беларусы, если тебе очень уж хочется знать. Как и все те, кто живет в соседних деревнях и говорит по-нашему.

- Откуда же беларусы появились?

- Жили до нас на этой земле. Пахали, сеяли жито, пели песни. Жили, одним словом, детей растили, а те дети, став взрослыми, сами своих детей растили. Так вот и велось, цепляясь одно за другое...

- И долго?

- Долго, дитятко.

- И до войны с немцами?

- И до войны тоже. И не только до войны с немцами, а и до той еще, - сидя на печке, баба Гелька замолкала, долго, забывшись, смотрела в угол хаты, словно видела там что-то интересное, а потом, как всегда, вздохнув, говорила: - Еще, дитятко, моя бабка мою мать учила песням беларусским. А их же, песни эти, сочинял кто-то. Так что давно все началось, так давно, что я тебе и сказать не могу, когда... Ты уж лучше, когда вырастешь, учителей спросишь. Они все на свете знают. Они тебе все расскажут.

- Выходит, люди правду говорят, что Курганы за Житивом от давней-предавней войны остались?

- Видимо, правду. Говорят, что в конце той войны, когда французы проходили мимо Житива, их какой-то Напалион вел. А здесь его встретили, у самой реки, и разбили, чтобы не ходил сюда больше.

- Так сколько же их было, войн-то?

- О-о, дитятко, и сосчитать трудно, сколько крови людской на земле нашей пролилось.

И тут я постигал то главное, о чем никак не мог выспросить сразу: а как же мы, беларусы, смогли выжить, если столько крови пролилось?..

И поэтому после окончания школы я пошел учиться на истфак. Только там, считал я, в истории народа, можно найти ответ на этот вопрос".

 

Раздел первый. К ИСТОРИИ ВОПРОСА

 

Адаманы* появились, как сейчас полагают, не вчера и не позавчера, видимо, они были и в древности, еще тогда они могли сеять панику и страх среди людей. Другое дело, что о тех давних временах мы, к большому сожалению, мало что знаем: чем древнее, тем меньше. Об этом свидетельствует такой простой и в то же время логический факт: время появления на Земле жизни, как и Homo sapiens, не может быть установлено точно, все новые и новые археологические исследования (достаточно вспомнить последние раскопки на берегу реки Конго, а тем более все, видимо, читали об открытых недавно следах стоянок и даже целых цивилизаций(!) людей в Гималаях) отодвигают время появления на Земле человека разумного не только на тысячелетия, но и на целые миллионы лет назад. Возможно, мы мало знаем об адаманах еще и потому, что в то далекое туманное время их деятельность проявлялась не в столь ярко выраженной форме.

* Адаман, адаманы - в этимологии этих слов, впервые введенных медиком Валесским, лингвисты и по сей день не могут точно разобраться. Так, например, некоторые лингвисты полагают, что эти слова состоят из двух частей: русск. ад - пекло и нем. Манн - человек. Отсюда в переносном смысле эти слова можно объяснить как человек (люди) ада (пекла), или черт (черти). Другие лингвисты считают, что слово адаман (адаманы) происходит от другого словосочетания: русск. ад и англ. мани - деньги. Из этого лингвисты делают вывод, что слово адаман означает адские деньги, или деньги, подаренные людям дьяволом.

В последнее время в связи с заявлением ВОПИ (см. текст ниже) большинство лингвистов склонны считать, что адаман происходит от слова Адам - первочеловек...

Хочется привлечь внимание к высказываниям и мыслям некоторых всемирно известных ученых-исследователей, прозвучавшим в свое время накануне открытия адаманов и которые ныне почти забыты людьми и прессой. Так, профессор Робертсон из Калифорнии в интервью корреспонденту Ассошиэйтед Пресс заявил:

- Считаю, что определенная загадочность гибели высокоразвитых цивилизаций, цивилизации Шумеров в частности, связана с деятельностью адаманов.

В чем-то схожую мысль высказал в журнале "Археология" известный китайский археолог Ли-Шаоци. Вот что написал он еще тогда, когда не было опубликовано высказывание Робертсона, и что, к большому сожалению, не получило должного внимания: "Проводя археологические исследования в Гималайских горах, мы наткнулись на несколько культурных слоев, отделенных друг от друга десятками и сотнями тысячелетий. Полностью наши исследования еще не завершены, однако уже сейчас я могу авторитетно заявить всему миру, что мы впервые столкнулись с весьма и весьма удивительными фактами, которые нынешнее состояние науки не может объяснить.

Если предположить, что с развитием человеческой деятельности так же постепенно растет техническая и энергетическая вооруженность человечества - от каменного топора к термоядерной реакции*, - то как нам объяснить, что в наших археологических исследованиях этой закономерности роста не наблюдается? Наоборот, факты свидетельствуют, что за более высокими культурными напластованиями идут более низкие, хотя по времени они ближе к нам. Например, в культурном слое, датировка которого равна семидесяти тысячелетиям, мы нашли следы урана, стронция, плутония - одним словом, мы нашли все те доказательства, которые свидетельствуют об овладении людьми ядерной(!) энергией. И здесь же, что более всего удивляет, лишь через двадцать тысячелетий мы наталкиваемся на культурный слой, свидетельствующий, что люди в то время - это значит, пятьдесят тысячелетий назад - владели каменными орудиями труда. Как все это можно объяснить? Какая трагедия разыгралась среди людей? Не является ли все это итогом деятельности адаманов?

* Здесь уважаемый Ли-Шаоци не совсем точен. Согласно последним физическим и статистическим исследованиям энергетическая вооруженность человечества растет экспотенциально. Приводим график этого роста, перепечатанный из журнала "Энергетика": по оси абсцисс - отдаленность от нынешних дней в годах, по оси ординат - условное количество энергии, приходящейся на одного человека.

 

малюнак

 

Надо отметить, что высокоразвитые цивилизации, видимо, и в самом деле существовали на Земле. Сегодня предположенное мнение почти ни у кого не вызывает возражений. Остатки строений, дошедшие до наших дней, хотя и разрушенные, и поныне вызывают у наших соотечественников удивление и восхищение своим совершенством, многотонные плиты, которые и сейчас невозможно сдвинуть с места ни одним современным краном и которые между тем подогнаны друг к дружке с точностью до сотых и тысячных долей миллиметра, многоверстные взлетно-посадочные полосы, наскальные знаки и рисунки, видимые только с высоты птичьего полета, многочисленные руины храмов и прежде всего известные храмы инков, в размерах которых, как оказалось, зашифрованы данные о строении не только Солнечной системы, но и всей нашей галактики(!) - многие из этих астрономических данных и по сей день не расшифрованы, не объяснены - кости животных, обитавших на Земле тысячелетия назад, в которых находят круглые отверстия, напоминающие следы пулевых ранений, - все это, как и многое другое, общеизвестное даже школьникам, только вершина айсберга, на которую мы еще по-настоящему не взобрались.

Об этом же, если не о большем, свидетельствуют многочисленные мифы и предания народов, почему-то перекликающиеся между собой, об этом же свидетельствуют наскальные рисунки, на которых ученые-конструкторы отчетливо видят схемы современных космических кораблей, космические костюмы...

Рассматривая исторический процесс развития человечества, как известно, одним и тем же фактам и явлениям при желании можно давать любое толкование, любую трактовку. Поэтому, сразу же оговариваясь, что в данном случае мы не ставим перед собой задачу дать полное и окончательное объяснение исторических процессов, хотим все же обратить внимание на еще одно из самых последних открытий археологов, о котором, возможно, мало кто слышал.

 

Появление над Антарктидой озонной дыры, с каждым годом приобретающей все большие размеры, заставило ученых разных стран приступить к более основательным исследованиям как самой Антарктиды, так и тех процессов, которые происходят над ней в атмосфере. Пока что окончательный механизм образования над Антарктидой смертельной для всего живого озонной дыры не раскрыт, но сегодня имеются другие факты. Как стало известно из достоверных источников, на месте Антарктиды, покрытой вечными льдами, была когда-то цветущая страна, о чем свидетельствуют залежи каменного угля, нефти и других полезных ископаемых, которые, как тоже известно, являются результатом жизнедеятельности микроорганизмов. Не вдаваясь в подробный анализ того, почему и по какой причине на месте цветущей страны появились вечные льды*, хочется всего лишь сообщить, что последние антарктические экспедиции даже там, под вечными полярными льдами, нашли следы деятельности человека. Мало того - найдены целые захоронения людей, которые анатомически ничем не отличаются от современного человека. Конечно, это сообщение вызвало в научных и общественных кругах сенсацию, но еще большую сенсацию вызвало сообщение о неожиданном катастрофически резком изменении антарктического человека за сравнительно короткий период. Радиоуглеродные и другие самые современные методы исследований показали и доказали, что численность антарктических людей резко уменьшилась, в то время как климат Антарктиды почти не изменялся и был довольно благоприятным для жизни людей. Изменение климата произошло после того, как численность антарктических людей стала минимальной. Последние медицинские исследования показали, что у антарктических людей были заболевания, характерные для современного человека**.

* Сегодня существуют две гипотезы. Одна объясняет появление льдов в Антарктиде естественным перемещением магнитных полюсов Земли. Ученые, поддерживающие вторую гипотезу, объясняют появление вечных льдов в Антарктиде искусственным термоядерным взрывом, проведенным когда-то на Земле, в результате которого земная ось была сдвинута. Бесспорно, что такой мощный взрыв погубил не только антарктических людей, но и все живое. Кстати, эта гипотеза довольно удачно согласуется с легендами и мифами народов о конце света и всемирном потопе, случившемся на Земле.

** В самом начальном периоде открытия адаманов многие медики выдвинули гипотезу, что техническая деятельность рождает в организме адаманов. Из-за недостатка фактического материала эта гипотеза была отклонена.

Что же за трагедия разыгралась в Антарктиде? Почему стали погибать люди? Чем были вызваны заболевания - цивилизованной деятельностью, загадочной эпидемией или же адаманами - этот вопрос и до сей поры остается открытым.

В свете вышесказанного настоящей сенсацией не только в научных кругах, но и у всех людей стало открытие Лабутьки. Этот до сих пор малоизвестный беларусский ученый, проводя раскопки на территории Беларуси, наткнулся (многие недоброжелатели утверждают, что он наткнулся совсем случайно) на бруски явно искусственного характера в таком культурном слое, в котором они быть никак не могли. Бруски имели размеры квадрата 40х40 см, они были черного цвета с тусклым отливом. Их необычная тяжесть, абсолютно гладкая полировка, полное отсутствие ржавчины не оставляли никаких сомнений, что бруски - искусственные.

Новейшими методиками и методами (радиоуглеродным в том числе) было установлено, что бруски изготовлены еще до того, как территорию Беларуси занимало известное море Геродота. Спектральный и рентгеноструктурный анализы показали, что бруски - технологический сплав, который возможно получить лишь при использовании космической(?!) технологии (имеются в виду невесомость и глубокий вакуум). В сплаве обнаружено около тридцати элементов периодической системы Менделеева, среди них такие редкие, как уран, тантал, ниобит, титан, осмий...

После этого сенсационные сообщения посыпались как из рога изобилия... Оказалось, что эти бруски состоят из двух плотно подогнанных пластинок. Как предполагают специалисты, столь плотная подгонка опять же возможна только при использовании космической технологии. На внутренних стенках брусков ученые рассмотрели систему выдавленных непонятных знаков.

Лабутько первым высказал предположение, что знаки на брусках - текст послания неизвестной нам цивилизации, вероятнее всего - опять же, согласно предположениям Лабутьки, - в тексте зашифрована весьма важная для нас информация. Приводим некоторые отдельные знаки с плиток Лабутьки:

 

малюнак

 

Сенсационная находка Лабутьки вызвала огромный всемирный интерес. В мировой печати были сразу же высказаны разные суждения, среди которых - безусловно, вы об этом и сами догадались - доминирующим было мнение о том, что бруски Лабутьки, текст на них - дело космических пришельцев, побывавших на территории Беларуси.

Появлялись в печати и другие суждения. Среди них такие, в которых утверждалось, что Лабутько, мол, аферист, шарлатан, сознательно вводящий в заблуждение научные и общественные круги, что Лабутько, мол, сам изготовил эти бруски - ну, может, и не сам, может, кто-то жестоко пошутил над Лабутькой, подсунув ему в Курганы эти бруски, а потом уже все и завертелось...

Однако реальное наличие брусков и текста на них, невозможность в связи с нынешним состоянием науки и техники изготовить аналогичные - все это сразу же заглушило клевету на доброе имя Лабутьки.

После этого некоторые ученые, и Лабутько в том числе, стали склоняться к мысли, что на территории Беларуси когда-то существовала высокоразвитая цивилизация. В одном из интервью Лабутько так и заявил журналистам:

- Если высокоразвитые цивилизации могли существовать на территории Индии, в Гималаях, в той же Латинской Америке, то зададимся вопросом, почему одна из таких цивилизаций не могла в свое время существовать и на территории Беларуси, которая, кстати говоря, занимает весьма удобное положение как в географическом - почти в центре Европы, - так и в климатическом отношении.

Конец многочисленным спорам и суждениям должна была положить расшифровка знаков на брусках Лабутьки.

К расшифровке сразу же были подключены искуснейшие криптологи и специалисты по древним языкам. В распоряжение ученых предоставили самые лучшие электронно-вычислительные машины, в частности, самую новейшую "Менск - 19-83". После продолжительной и серьезной работы наконец удалось расшифровать начало текста. Ниже приводим это послание, повторяем, расшифрованное не полностью:

 

...И как только к далеким звездам дотянулись руки человека, когда стал человек по силе Богу подобен, сразу же стал забывать, кто он, откуда он родом и что надобно ему в жизни кроме пищи, сна и наслаждения. И звонкий смех пропадал еще в детстве. И подолгу размышлял человек над смыслом работы своей и ничего придумать не мог. А потом вдруг начались болезни и мор среди людей. Без слез и без страха умирали они, забывая, отрекаясь от родителей и детей, при полном достатке. Те же несчастные, кто оставался в живых, блуждали без памяти по белу свету, не зная, что делать, к чему приложить свои ненужные сейчас руки.

 

Многие ученые всерьез занялись загадочным текстом на брусках Лабутьки.

Завершая краткий исторический экскурс, следует подчеркнуть, что в свете вышесказанного, учитывая катастрофическое положение со СПИДом*, мы совсем по-другому начинаем оценивать традиционные заболевания людей как в древности, так и не в столь отдаленные времена. Анализируя характер многочисленных заболеваний, можно заметить, что больше всего вреда людям приносили и приносят эпидемии. Чума, оспа, грипп, холера... Эти болезни внезапно, как и нынешний СПИД, появлялись среди людей, и не было от них спасения никому. Возможно, в те далекие времена, о которых говорится в брусках Лабутьки, эти инфекционные заболевания назывались иными словами, возможно, эти болезни и явились причиной гибели как антарктических людей, так и той высокоразвитой цивилизации, о которой сообщил миру Ли-Шаоци.

* СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита) - вирусное заболевание, разрушает иммунную систему человека, оно все больше и больше приобретает характер эпидемии. Эффективного лечения не найдено. Первопричины появления СПИДа пока не выявлены, существуют различные гипотезы. Если одна из них объясняет появление СПИДа моральной распущенностью человека, то вторая объясняет появление искусственного вируса, полученного в итоге генной инженерии.

И все же, если даже принять во внимание последние новейшие медицинские теории*, дело с эпидемическими заболеваниями начинает обрастать тайнами, и чем дальше, тем больше мы будем задумываться, что человек, как и все человечество, время от времени сталкивается с какими-то непредвиденными испытаниями.

* Из журнала "Медицина": "После основательных работ Чижевского, благодаря комплексному подходу к медицинским проблемам и природным явлениям сейчас уже смелее можно утверждать о зависимости некоторых эпидемических заболеваний от циклов солнечной активности".

 

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

 

"Говорили, что мне просто повезло с открытием адаманов, некоторые в то время утверждали, что я сделал это открытие случайно, возможно, даже неосознанно, вовсе не думая об открытии - как, кстати, делались и делаются многие открытия. Говорили еще, что, имея в своей лаборатории такой совершенный электронный микроскоп, который спроектировал и изготовил в своем конструкторском бюро Олешников, даже дурак на моем месте увидел бы адаманов.

Возможно, это и так, а возможно, и нет.

Однако это ли главное?

Главное ли это для меня сейчас, когда я сижу на берегу Житивки, по которой когда-то в застывшей белизне бегал на коньках, не думая ни о работе, ни о существовании каких-то там адаманов.

...И был счастлив.

Главное ли это сейчас, если пойти мне некуда, если я прошел все эти круги, или колеса - назовите, как хотите, - и я думаю сейчас, что открытие мною адаманов - всего лишь логическое продолжение моих поисков, когда я со всей настойчивостью и упрямством летел из дому, минуя Березово с его знаменитым базаром, на котором чего и кого только не встретишь: и цыган, продававших глиняных котов и медвежат, в которые надо было бросать копейки, чтобы незаметно разбогатеть, и пожилых евреек, торговавших у деревенской бабы курицу, и толстую, как обхватить, мороженщицу в белом с грязными пятнами халате, и деревенских старух да бабушек, стоявших за прилавками, с поджатыми губами - свидетельство не упрямства и отчаяния, а большого терпения, и даже картавого Ицку на том именитом базаре можно было встретить, потому что он всегда в трудный час мог помочь человеку продать корову, - и еще дальше побрел я по той крутой дороге, по которой когда-то торговец Заблоцкий вез продавать полный воз мыла, и вдруг как из ведра полил дождь, и с тех пор под Березовом говорят: заработал, как Заблоцкий на мыле, - и еще дальше, оставляя позади не только житивские ссоры, сплетни, песни, не только большое, как свет, Березово, но и все то, что успел получить за годы детства и что начинало щемить и саднить в душе до тех пор, пока впереди не замаячил город.

Тот большой огромный город, который сразу же затмил и сделал маленьким не только малозаметное тихое Житиво, спрятавшееся где-то меж лесов и болот, а даже в Березово со своим именитым базаром, с березовскими улицами, которые когда-то казались такими красивыми, что лучше нельзя было и придумать, потому что на них было много магазинов и даже кинотеатр красовался возле базара, и кино в нем можно было смотреть даже днем, а не только вечером, с березовским парком, где среди сосен белела популярная веранда, на которой танцевали и знакомились березовские парни и девчата, где были еще железные качели, на которых за деньги качайся сколько душа пожелает...

В молодости я думал, что вот-вот разберусь в вечном хороводе быстрых и шумных машин, которые днем и ночью носятся по улицам, где полно магазинов с огромными витринами, кинотеатров, где каждый день звучали новая музыка и новые песни, думал, что разберусь в сути бесконечных монологов о чем-то сверхоригинальном и сверхкрасивом, что мне, деревенщине, не то что понять, а даже и представить невозможно. Я думал: еще чуть-чуть, и я найду ту единственную ниточку, потянув за которую можно размотать весь клубок, название которому город.

О, слепая уверенность молодости, как и ее категоричность!

Скоро я понял, что истина спрятана не в этом хороводе, не в грохочущих машинах или станках, не на заводах и фабриках, нет, этот вечный хоровод, как и все то, название чему город, - результат того, что невидимо спрятано в нас, в каждом из нас. И потому без долгих колебаний и сомнений надо как можно скорее отречься от этого запутанного клубка, название которому город, и остаться один на один с Наукой...

Ее Величеством Наукой...

Бог моего поколения, а может, и не только моего поколения, а всего двадцатого рационалистического века - Ее Величество Наука, как свято верил я тебе, как пылко убеждал себя и других, что только ты одна можешь открыть ворота в царство вечности, возле которых многие столетия бестолково и настойчиво толпится столько желающих.

Я был не одинок в своих чистых устремлениях. Нас было много. Все мы одержимо бросились в технические вузы, создав огромные конкурсы на физические, химические, биологические, экономические и многие другие факультеты. Мы не думали о выгоде, о больших деньгах, о славе и должности, все мы поначалу были готовы добровольно отречься от всех земных радостей и удовольствий, как когда-то фанатики верующие, и потому так усердно, как и верующие, по восемь часов слушали проповеди-лекции и в перерывах между лекциями, почти не пережевывая, глотали вкусные пятикопеечные пирожки, настоящий вкус которых мы почувствовали спустя годы, от зари до зари мы просиживали в библиотеках и лабораториях, - все это у нас было, может, серьезнее и жертвеннее, чем когда-то у верующих, которые постили и били поклоны у молчаливых икон, ибо они, верующие, все-таки представляли Всевышнего, оставившего правила и обещавшего появиться в трудную пору и лицо которого они могли увидеть воочию. А что могли увидеть, услышать или почувствовать мы?..

С помощью Ее Величества Науки мы хотели всего лишь - не больше и не меньше - ухватиться за невидимую истину...

Сколько судеб было сломано, сколько пролито слез, сколько горьких разочарований! И полагали те, кто не выдержал вступительных экзаменов или не прошел по конкурсу, что в мире нет более несчастных и отвергнутых, чем они, ибо там, за высокими дубовыми институтскими или университетскими дверями, у загадочно поблескивающих приборов в белых и голубых халатах прохаживаются профессора-фокусники, время от времени, когда им захочется, демонстрируя свое могущество над матерью-природой.

Мы не можем ждать милостей от природы, взять их в свои руки - наша задача!

В то время все это считалось правильным. Мы и на самом деле не могли да и не хотели ждать милостей от природы, мы верили, что там, где пробирки с разноцветными растворами, где красные доски с бесконечными строчками мудрых формул, настолько мудрых и всесильных, что, кажется, мир и все в мире может двигаться и свершаться только с разрешения этих формул, там, в институтах и университетах, словно за каменной стеной, через которую ни за что не перелезть, не сдав вступительных экзаменов или не пройдя по конкурсу, скрывались врата в царство вечности, почти такое же царство, о котором много столетий шептали наши малограмотные деды и прадеды и в которое мы, умные и энергичные, ни в чем не сомневающиеся, надеялись прорваться не молитвами и послушанием, а с помощью Ее Величества Науки.

Как говорили когда-то в Житиве, кто знает, где найдешь, а где потеряешь, кто знает... И еще говорили, кабы знал, где упадешь, постелил бы соломки...

Нынче я думаю, что те, кто не выдержал вступительных экзаменов или не прошел по конкурсу и потому целыми днями заливался горькими слезами, могли стать, а может, и стали, намного счастливее меня. Однако все это - сейчас.

А тогда...

Тогда мы были словно на вершине горы - далеко внизу, под ногами - облака, зеленые долины с маленькими извилистыми ниточками-речками, небольшие, со спичечный коробок, дома и совсем маленькие люди, настолько озабоченные и занятые делом, что нет у них времени даже на миг поднять голову и взглянуть на ту вершину, где стоим мы, счастливые, как боги или космические пришельцы, которым давным-давно все ясно в жизни и устремлениях этих людей.

Я занялся медициной так же одержимо, как Олешников физикой, как Лабутько историей. В то далекое время мы не знали, куда выведут нас стежки-дорожки, мы всего лишь верили во всемогущество Ее Величества Науки. Каждый из нас искал свои пути к вратам царства вечности, каждый был, как я понимаю сейчас, по-своему сумасшедшим, однако в ту далекую пору мы чувствовали себя так, как чувствуют заговорщики, мы были членами единой невидимой и тайной организации...

Мы целыми днями просиживали в библиотеках, в лабораториях, в аудиториях, а потом, когда встречались в университетском скверике, сразу же схватывались: до изнеможения спорили о сущности вечного, к чему упорно стремились и что, как нам казалось, вот-вот откроется каждому...

- Старики, - так обращался к нам Олешников на первом курсе. На первом курсе все мы были очень и очень старые, а старые, как всем известно, должны быть мудрее и рассудительнее, должны знать все на свете. - Старики, вы хотя бы представляете, что открывает и может открыть физика современному человеку, всему человечеству? С помощью физики человек может стать Богом, физика - то божественное, к чему мы можем прикоснуться. Как к антивеществу, в существование которого я верю. О-о, старики, там, в бесконечных просторах космоса, упрятана загадка нашего бытия, наша загадка. Недаром ведь оставили мы глухое Житиво, мы в этом не виноваты (в тот розовый час молодости и я, и Олешников, да и тот же Лабутько, никогда ни в чем не были виноваты и поэтому так часто любили козырять: "Мы не виноваты в том, что..."), у нас уже от рождения, помимо нашей воли и желания, заложено неодолимое влечение к космическим далям, заметьте, старики, это влечение неосознанно проявлялось во все времена у всех людей, и как доказательство этого - высокие пирамиды, храмы, церковные купола, которые тогда, столетия назад, возвышались на холмах, будто современные ракеты... Скажите мне, почему, почему человечество все время стремится вверх, к звездам? Почему, я вас спрашиваю? Сказки о коврах-самолетах, дирижабли, самолеты, космические корабли с космонавтами - это единая цель... Догадываетесь ли вы, что за всей этой деятельностью скрывается что-то большее? Ибо только там, далеко-далеко от нас, от этой грешной земли сумеем приобщиться мы к тому вечному, что каждому из нас дано почувствовать в детстве и что потом всю жизнь маячит у человека впереди, к чему мы стремимся, покидая обжитые хаты. И вот с помощью физики, построив скорые космические корабли, мы наконец сумеем докопаться до загадки нашего бытия. Только в этом выход для человека и для всего человечества. Только через космос сумеем мы выйти к бессмертию. Старики, оглянитесь: все, что делает человечество, как раз и является доказательством моих размышлений, - так категорично заканчивал монолог Олешников и решительно отбрасывал со лба длинные волосы (о чем-либо ином, кроме судьбы человечества и бессмертия, мы в ту пору и не заикались).

Проходил день-другой, и во время очередной встречи в университетском скверике Олешников не менее решительно и не менее категорично начинал новый монолог:

- Старики, - при этом Олешников неторопливо поглаживал жиденькую бородку и смотрел мимо нас куда-то далеко-далеко. Он, казалось, даже и не мимо нас смотрел, а сквозь нас, будто сквозь стекло. В тот год почти весь первый курс отпустил бородки, что само по себе было признаком гениальности и озабоченности мировыми проблемами, так что мне порой становилось не по себе от мысли, что же делать с таким количеством гениев? - Старики, я считаю, что тайна бытия недалеко, она совсем рядом, возможно, она в каждом глотке воздуха, которым мы, не задумываясь, дышим. Задумывались ли вы, старики, о том, что чем глубже в микромир залезает человек с помощью физики и техники, тем больше загадок открывает он в, казалось бы, пустом пространстве? И вот недавно я стал догадываться - пока что эта гипотеза принадлежит только мне, но вскоре я докажу ее всему образованному миру, она станет теорией, - что микромир и макромир, даже и не макромир, а вся Вселенная не просто где-то граничат, а переливаются друг в друга... Это трудно объяснить, как трудно объяснить и то, что представляет собой электрон - частичку-волну... Вы хотя бы понимаете, что я хочу сказать? Чем глубже мы залезаем в микромир, тем, как это ни удивительно, все больше энергии пробуждается в мертвой пустыне. Ядерные реакции, термоядерные. Все это - только врата, только начало, только цветочки... Если мы взорвем нейтрино - мы взорвем и всю Вселенную. Микромир не подпускает к себе человека. Вы-то догадываетесь, что в этом как раз и есть загадка? Здесь, там (Олешников начинал указывать пальцем вокруг себя, и в это время он казался сумасшедшим), в каждом глотке воздуха таится та страшная энергия, которая в любой миг может взорвать, разнести на кусочки не только всю Землю, но и всю галактику. В космос к загадке нашего бытия мы если и сможем добраться, то только с помощью того таинственного и грозного, что спрятано внутри ядра...

- Да брось ты нам головы морочить, Олешников, мы давно не дети, - говорил Лабутько и презрительно сплевывал на асфальт дорожки, - все, о чем ты здесь заливаешь, давным-давно было: и громкие слова о космосе, и о микрокосмосе, и даже, я считаю, ядерные реакторы были... Не первые мы, не первые. Нам надо только научиться разгадывать то, что спрятано здесь, под нашими ногами. Недаром ведь, недаром когда-то было сказано: из земли вышел и в землю пойдешь... - И Лабутько так стучал ногою по асфальту, что даже очки сползали ему на нос. И он начинал смеяться над Олешниковым, как над ребенком. - История - вот истинный источник знаний. Дай Бог, чтобы мы разобрались в том, что было когда-то на Земле до нашего появления на территории той же Беларуси. Время - это Господь Бог. Как ты этого не поймешь, Олешников? Если мы сумеем понять по-настоящему, открыть или постичь тайну Времени, то станем вечными. Неужели ты не понимаешь, что человек всю жизнь борется со временем: и пирамиды, о которых ты только что вспоминал, и храмы, и современные города, и добрые дела, и плохие, кстати...

Все это только попытка, только неудачная попытка постичь тайну Времени...

А я что говорил?

И я, конечно же, не лыком шит, я тоже сплевывал на серый асфальт, исподлобья посматривал на Олешникова и Лабутьку и не менее категорично и не менее уверенно начинал свой монолог:

- Оба вы прощелыги, как вас только земля сырая носит. Вам бы не здесь, в городе, наукой заниматься, вам бы лучше в Житиве сидеть и никуда вовек не высовываться. Или, еще лучше, коров по очереди пасти, бери кнут и "выгоняй" ори... Как вы не понимаете, что тайна бытия упрятана не в космических просторах и не в историческом Времени, а в человеке. Здесь она, здесь, - и я стучал кулаком в свою впалую грудь. И раз, и два. - Ты, будущее светило физических наук, Олешников, знаешь ли ты хотя бы, что в мозгу человека существует рентгеновское излучение, есть микроядерный реактор, тот самый реактор, который по всем твоим научным теориям не должен да и не может там находиться? А ты, - я величественно поворачивался к Лабутьке и спокойно рассматривал его огромные очки с золочеными дужками, - ты, великий историк, знаешь ли ты, что в генах человека заложена определенная программа его развития, от первого крика до самой старости... Будто в новейшей ЭВМ, в нас заложена та информация, которую вы оба собираетесь искать. Один - в недрах земных, другой - в просторах космических. Ах, какие же вы прощелыги, как вас только из Житива выпустили!

И тут мы неожиданно, как по команде, замолкали, застывали в университетском скверике, подобно памятникам, неподвижно стоящим уже который год... И все было так, как бывает всегда, когда человеку напомнят о чем-то плохом, а то и неприятном в его личной жизни - о том, что кроме самого человека и знать никто не должен.

Каждому из нас вспоминалось Житиво, которое здесь, в городе, мало кто знал, - та длинная запыленная улица посреди хат с палисадниками и непременными скамейками у палисадников, та извилистая Житивка, где учились плавать, те колхозные поля, со всех сторон окруженные пущей, то - зеленые в начале лета, то - желтоватые от созревших хлебов, картошка на огородах, зацветающая посередине лета голубовато-белыми мягкими, почему-то грустными цветами, вспоминался колхозный двор с конюшней и водокачкой и - житивцы: женщины в длинных темных юбках, в кирзовых сапогах или резиновых, в которых столь удобно топтать осеннюю или весеннюю грязищу, а если на коровнике работаешь, то и вовсе не снимай с ног те резиновики ни зимой, ни летом; мужики ходили в хлопчатобумажных пиджаках или в фуфайках, у них были простые, вечно загоревшие лица, открытые пристальные взгляды, широкие мозолистые руки, умевшие косить, пахать, кидать вилами вонючий навоз (может, все началось не тогда, когда мы дружно, без оглядки повылетали из Житива, а намного раньше, когда мы впервые догадались, что навоз, оказывается, воняет, и, чтобы перебить этот неприятный запах, умные люди в городах придумали специальные сладкие духи и одеколоны, и после этого нас уже никакой силой было не удержать в Житиве), а еще житивцы умели вершить стога, наловчились водить тракторы и машины, доили коров, пестовали детей... Житивцы многое умели, однако они не умели столь вычурно, как мы, рассуждать о вечности и бессмертии, может быть, они и совсем не задумывались над всем этим вечным: и над неуловимым загадочным Временем, и над привлекательным бесконечным космосом, а тем более над тайнами микрокосмоса, может, им вместо этих рассуждений по самые уши хватало впечатлений от того светлого весеннего дня, когда они ходили на погост проведать своих, может, именно это и было для них тем наивысшим, к чему могли они приблизиться в своем разумении: тихонько посидеть у зеленого холмика, под которым уже ничего и никого нет, всплакнуть и, утерев мозолистой ладонью мокрое лицо, снова взяться за свое, извечное, без конца и края, это двухсменное - в колхозе и дома, и в которое иногда вплетались бабьи ссоры и сплетни, редкие протяжные песни, все более и более заглушаемые транзистором, и еще вплеталась надежда, что где-то там, далеко-далеко от Житива, существует иная, прекрасная жизнь, в которую их разумные детки, пусть только на ноги встанут, пойдут толпой, чтобы отыскать свое счастье...

О-о, какие тогда, на первом курсе, мы были умные! Как все мы хорошо знали, как нам было стыдно за своих малограмотных житивцев!

И потому, помолчав, больше ни слова не сказав друг другу, мы быстренько разбегались из университетского скверика, и снова каждый из нас, будто утопающий за соломинку, хватался за толстые и тонкие учебники, за мудрые лекции, после которых на первых порах мир становился простым и ясным, а потом, спустя день-другой, он окутывался еще большим мраком, мы хватались за опыты в лабораториях, ибо каждый из нас быстрее стремился постичь то вечное, чего житивцы - какие они отсталые, наши житивцы, ну прямо тьфу скажешь, слушая их деревенские разговоры о поросятах или о картофеле! - никогда не могли ощутить и понять по-настоящему.

Ибо им все некогда.

Да и образования у них маловато. Не то что у нас, студентов..."

 

Раздел второй. СУЩНОСТЬ ОТКРЫТИЯ

 

Еще в древности люди заметили связь между многими заболеваниями, появлявшимися у людей тогда, когда возле человека и его жилища начинали отираться животные. В частности, те же мыши, крысы...

Думаю, не следует распространяться и о более мелких существах: комарах, мошкаре, тараканах, клопах, вшах, - каждый, кому приходилось хотя бы раз сталкиваться с ними, как столетия назад, так и ныне, не то что умом, а на собственной шкуре понял их значение и предназначение.

Таким или примерно таким образом человечество осознало, что в природе есть класс паразитов. В настоящее время имеется целое направление в науке, называемое паразитологией. Не собираясь вдаваться в подробности этой науки, хотелось бы лишь отметить, что на протяжении длительной, многовековой истории люди и без паразитологии разобрались, от кого и как следует защищаться. От одних паразитов - холодом (кстати, когда-то беларусы, не имея под рукой хороших дезинфицирующих средств, морозной зимой на несколько дней покидали жилище и таким образом вымораживали паразитов), от других - теплом и ясным солнышком, которого все паразиты почему-то не любят, от третьих - банькой да чистой водой...

Следует отметить, что к некоторым особенно вредным животным-паразитам у людей на протяжении длительной эволюции выработались определенные инстинкты. Так, последними медицинскими исследованиями установлено, что у человека, который впервые видит крысу, невольно возникает чувство страха и брезгливости. Этими же опытами доказано, что количество адреналина в крови при этом тоже резко увеличивается.

За последние столетия люди поняли и разобрались, что животные-паразиты всего лишь переносчики более мелких существ, вызывающих различные заболевания.

Кстати, о роли этих мелких существ люди догадывались и прежде. Так, еще римский ученый и поэт (когда-то все ученые обязательно писали свои труды стихами, и никого это не удивляло, это только сейчас, в наш век узкой специализации, произошло основательное разделение на поэтов и ученых, настолько основательное, что они друг друга уже почти не понимают, да и понимать не собираются), так вот, этот самый поэт и ученый Варон в первом веке до новой эры писал так: "В болотистых местах часто рождаются мелкие организмы, настолько мелкие, что они не могут быть видимы нами, они живут в воздухе и попадают в тело человека через рот и нос".

Да что тут долго рассуждать о высказывании Барона, коль еще раньше древнегреческий ученый Фукидид в пятом веке до новой эры высказывал почти такое же предположение - этих невидимых существ, вызывающих болезни, Фукидид называл живым контагием.

В семнадцатом столетии человечество наконец открыло и своими глазами увидело целый мир ранее невидимых живых существ - микробов.

Насколько люди были ошеломлены этим открытием, можно судить по высказываниям К.Линнея. Да-да, того самого известного шведского ученого, автора всемирно известной книги "Система природы", в которой он впервые систематизировал и классифицировал растительный мир. Вот что он писал: "Грешно даже изучать их, потому что Творец, создавая невидимых, наверное, имел в виду спрятать их от нас".

 

О-о, человек, человек, с твоей извечной ничем и никем неукротимой жаждой познания! В своем познании ты не знаешь и не хочешь знать границ, тебя, видимо, уже никто и ничто остановить не сможет, ты не только начал изучать самое себя, разбирая и расчленяя свое существо настолько, что уже и не знаешь, как собрать себя, свой внутренний мир в одно целое, название которому - человек разумный, ибо иначе почему и зачем стремишься ты испепелить себе подобных, подготавливая тем самым страшный суд и над собой. О-о, человек, человек, ты не только открыл и занялся изучением микробов, этих невидимых зверюшек, населяющих пространство, ты, видимо, взялся бы и за изучение самого Создателя, если бы только смог его найти.

И не потому ли ты, человек, так одержимо бросаешься то в недра земные, то в воды морские, то в выси космические, оставляя после себя хаос и разорение?..

 

Конечно, открытие микробов нельзя рассматривать отдельно от других открытий в различных отраслях науки и техники, заставивших человечество совсем по-новому взглянуть на свою природу. Неповторимость и таинственность человеческой души, божественное происхождение человека, существование ада и рая - все это быстро и неумолимо размывалось все новыми и новыми научными и экспериментальными открытиями. Здесь, в частности, можно вспомнить автора нашумевшей в свое время книги "Человек-машина" Жюльена Офре де Ламетри. Открытие клеточного* строения всего живого и, конечно же, человека, ряд других специфических понятий, которые человечество стало употреблять немного позже - гены**, ДНК***, РНК**** - все это привело к открытию вирусов*****.

* Клетка - элементарная живая система, основа строения и жизнедеятельности всех животных и растений. Клетки существуют как самостоятельные организмы (например, простейшие, бактерии) и в составе многоклеточных организмов. В организме новорожденного человека около 2 * 1012 клеток.

** Ген (от греч. genos - род, происхождение) (наследственный фактор) - единица наследственного материала, ответственная за формирование какого-либо элементарного признака. У высших организмов (эукариот) входит в состав хромосом.

*** Дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК) - высокополимерное природное соединение, содержащееся в ядрах клеток живых организмов. ДНК - носитель генетической информации, ее отдельные участки соответствуют определенным генам.

**** Рибонуклеиновые кислоты (РНК) - высокомолекулярные органические соединения, тип нуклеиновых кислот. В клетках всех живых организмов участвуют в реализации генетической информации.

***** Вирусы (от лат. virus - яд) - мельчайшие неклеточные частицы, состоящие из нуклеиновой кислоты (ДНК или РНК) и белковой оболочки (капсида). Форма палочковидная, сферическая и др. Размер от 15 до 350 нм и более. Вирусы - внутриклеточные паразиты: размножаясь только в живых клетках, они используют их ферментативный аппарат и переключают клетку на синтез зрелых вирусных частиц - вирионов. Распространены повсеместно. Вызывают болезни растений, животных и человека.

Вирусы - одна из самых больших загадок, с которыми столкнулось человечество.

Как сказано в любой научно-популярной книге, вирусы - живые существа, увидеть которые можно лишь с помощью электронного микроскопа при увеличении в десятки тысяч раз, а более тонкую структуру - в сотни тысяч раз и более...

Давайте задумаемся над этими простыми словами: вирус - живое существо.

Что скрывается за этим?

Снова и снова, в который уже раз перед нами, несмотря на нашу образованность и эрудицию, со всей серьезностью встают проблемные вопросы о различии между живым и мертвым, о природе живого - эти вечно проклятые вопросы, над которыми ломали головы светлые умы человечества. Бесспорно, что многие могут сослаться на авторитетные высказывания ученых и философов, того же Вернадского, например, труды которого в последние годы приобретают все большую и большую популярность, однако у нас сегодня более скромная задача, и поэтому, не вдаваясь в глобальный и философский аспект этих вопросов, повторим еще раз: чем отличается вирус от обычных живых существ?

Конечно, можно много говорить о вирусологии, о том хорошем, что сделали медики для человечества, избавив людей от оспы, чумы, холеры и других грозных болезней, вызванных вирусами. Да и сейчас нам надо надеяться на медиков, которые, возможно, найдут лекарство от СПИДа - этой чумы нашего столетия, которой неведомо за что наказаны люди.

Никто, ни один умный человек, думается, не рискнет бросить упрек медикам за их самоотверженный труд, однако все же только в последнее время, с открытием адаманов, люди совсем по-иному стали понимать и осмысливать такие, казалось бы, простые и ясные слова:

 

Вирус - живое существо

 

Если вирус - живое существо, то и адаман, открытый, как известно, ученым-исследователем Валесским, тоже живое существо.

Открытие Валесского - значительное научное достижение, никто с этим не станет спорить, видимо, в истории человечества еще не было такого открытия, которое заставило бы людей так принципиально по-новому взглянуть на многие понятия, утверждавшиеся столетиями. Сам того не сознавая, своим открытием Валесский затронул ряд морально-нравственных, экономических, экологических, медицинских и многих иных проблем, которые встали как перед отдельными странами, так и перед всем человечеством.

Даже открытие Эйнштейном теории относительности (того всемирно известного Эйнштейна, с именем которого почему-то ассоциируется: "А-а, в мире все относительно, и не только скорость и расстояние..." - того Эйнштейна, который утверждал, что настоящий ученый должен быть служителем маяка, чтобы вдали от людских забот заниматься наукой, и между прочим - какой парадокс! - сам он таким служителем не был, хотя бы потому, что в свое время слушал, как японский император салютовал в его честь во время пребывания в Японии), даже это открытие не произвело на людей такого впечатления, какое произвело открытие ученого Валесского.

Очевидно, если бы до поры до времени информация об открытии адаманов не попала журналистам, все было бы тихо и спокойно. Однако сейчас, как всем известно, какой бы закрытой и засекреченной информация ни была, она так или иначе, спустя год или пять лет, станет известной всему миру. Была и еще одна веская причина, из-за которой информацию об адаманах не стоило скрывать: научное и технологическое развитие человечества привело бы к открытию адаманов другими учеными в других странах - аналогичных примеров в истории случалось множество. В связи с этим вспоминаются высказывания некоторых философов, что многие идеи и даже понятия существуют самостоятельно, они витают в пространстве, сегодня они - здесь, завтра - там, и, главное, как утверждают философы, первым ухватить эти идеи и понятия. Так это или не так, не будем разводить дискуссию, однако отметим, что Валесский догадался запатентовать свое открытие и этим, бесспорно, лишний раз доказал всему миру приоритет отечественной научной мысли.

После появления в печати патента Валесского ученые многих стран смогли изучать адаманов. И уже тогда информация об адаманах посыпалась отовсюду: из Парижа, Лондона, Токио, из Пекина, Дели, Калифорнии - в любой стране, в любом большом городе ученые стали находить адаманов.

Вообще-то первая информация об адаманах была вовсе не сенсационной, если она кого-то и заинтересовала, так это специалистов-медиков. Судите сами: что сенсационного может быть в сообщении о существовании в природе нового вируса, роль которого в медицинской науке, как и вообще в биологии, пока неизвестна. В наш век технически-информационного бума, захлестывающего сознание человека и приводящего его в смятение, такая или почти такая научная информация никаких сверхособенных эмоций не вызовет. Нашли новый вирус - ну и что из этого?.. Сколько их было, сколько еще будет! Говорят даже, что эти вирусы воюют меж собой, и потому одни вирусы - полезные человеку, другие - вредные. Намного больший интерес вызовет сообщение о новом эстрадном певце или певице, которые на последнем международном конкурсе стали победителями. Куда больше заинтересует людей новый фильм, удостоенный премии Оскара*, а тем более итоги футбольного чемпионата мира.

* Премия Оскара - высшая в области киноискусства.

Да мало ли что может заинтересовать современного человека: телевизионная многосерийная передача, рыбалка, охота... Но вот чтобы заинтересовал вирус?..

Правда, определенная заинтересованность и настороженность к вирусам появилась у всего человечества после открытия СПИДа, тем не менее следует честно признать, что особого интереса, а тем более тревоги открытие Валесского не вызвало.

Как и все известные людям вирусы, новый вирус адамана имел свою отличительную форму. Ниже приводятся типичные формы уже известных вирусов (а, б, в) и форма вируса адамана (г):

 

малюнак

 

Как и другие вирусы, адаманы существовали в живых клетках. Еще в начале своего открытия Валесский заметил отличие в поведении адаманов: их размножение в клетке могло происходить только тогда, когда в ядро попала пара адаманов. Если же в ядро клетки попадал один адаман, никакого размножения не происходило.

Что смущало ученых-исследователей - адаманы явного типичного заболевания организма не вызывали, этим они, бесспорно, отличались от других вирусов, в частности, тифа или гриппа. Некоторые исследователи-вирусологи выдвинули гипотезу, что адаманы являются первопричиной многочисленных раковых заболеваний - кстати, подобная гипотеза выдвигалась и ранее, однако убедительных фактов, подтверждающих ее, так и не нашлось. Очень многие ученые предполагали, что адаманы - разновидность вируса СПИДа, однако и здесь убедительных фактов не нашлось. Кое-кто из исследователей еще в самом начале открытия Валесского придерживался своей гипотезы, согласно которой адаманы - полезные и даже необходимые для человека, ибо они, мол, противостоят другим вирусам*. Следует отметить, что эта гипотеза нашла много сторонников и довольно долго сдерживала активные работы по изучению адаманов.

* Антагонистические взаимодействия между вирусами имеют название интерференции (не путать с интерференцией волн). Отсюда происходит название нового лекарства против вирусов - интерферон, на которое сейчас возлагаются большие надежды.

Настоящую сенсацию, точнее, не столько сенсацию, сколько полную растерянность как в мировых научных кругах, так и в общественных, вызвало сообщение телеграфных агентств мира, после которого у многих людей, скажем честно, опустились руки, ибо они не знали, что же сейчас делать, чем заняться:

 

В сверхновом электронном микроскопе конструкции физика Олешникова ученому Валесскому удалось рассмотреть более тонкую структуру адаманов. По форме адаманы целиком напоминают людей, они могут самостоятельно передвигаться в межклеточном пространстве с помощью рук и ног. Адаманы имеют голову, туловище.

 

По системе Интервидения показывали микрофотоснимки адаманов. Ниже приводится серия этих микрофотоснимков:

 

малюнак

 

И уже теперь совершенно в ином свете выступали слова в многочисленных научно-популярных книгах:

 

Вирус - живое существо

 

Готово ли было человечество к этому, прямо скажем, ошеломительному открытию?

 

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

 

"...Проходили день за днем, неделя за неделей - и многие из тех, кто когда-то вместе с нами смело и отчаянно бросился штурмовать врата царствия вечности, отлетали от нас, как шутил Олешников, они исчезали из нашей жизни, будто загадочные кометы, которые прилетают к Земле из бесконечности и, обогнув ее, снова исчезают в бесконечности.

Наши бывшие единомышленники и единоверцы терялись в длинных извивающихся магазинных очередях: за мебельными гарнитурами, за яркими люстрами, за дорогими персидскими, индийскими и еще невесть какими коврами, они вообще терялись в этой бесконечной очереди за тем черт знает чем новым и далеким, что притягивало их, как магнит железо; они прятались от нас в дорогие костюмы, в загородные дачи за высокими заборами, замыкались тремя-четырьмя замками в книгомеблехранилищных паркетно-лаковых квартирах, защищались расфуфыренно болтливыми женами и обязательно гениальными акселератами-детьми, приемными, в которых на вахте сидели грозные секретарши, захватив сберегательные книжки, убегали от нас к синему морю, где бессмысленно жарились под ярким солнцем...

Сколько, сколько нас было в юности, когда ни один еще ничего этого не имел - этого ненужного нам мусора, ибо все мы замахивались на большее и потому прекрасно понимали, что все, за что так жадно и одержимо хватаются другие, всего лишь - мусор, и особенно отчетливо люди чувствуют это на финише, о котором многие, увлеченные гонкой за черт знает чем, почему-то забывают (кстати, может, все здесь и не так, возможно, люди и начинают гонку за черт знает чем, чтобы забыть о финише).

И как мало осталось нас потом, после пятого курса, а тем более позже, когда впереди угрожающе замаячил огромный соблазнительный бытовой уют!

И мы уже не удивлялись, что нас могут бросить, что нас однажды могут предать, наученные горьким опытом, мы начинали понимать, что человек, видимо, и в самом деле не шибко силен, как не раз говорил Олешников, сильным вообще быть трудно, намного легче быть обиженным, ибо тогда есть надежда, что кто-нибудь когда-нибудь тебя пожалеет, а сильного жалеть некому, все только и ждут, когда их станут жалеть. И еще Олешников говорил, что намного легче быть послушным, возможно, это и так, а возможно, и нет, быть может, все сводится к более простому: каждый сможет понести столько, сколько поднимет, и потому не следует удивляться, а тем более обижаться, что друг твой сегодня приветливо улыбается тебе и клянется в верности и любви, а завтра за твоей спиной начинает над тобой насмехаться, шевеля пальцем у виска: что с него возьмешь, мол, обалдел из-за своей науки, закомплексовался...

Мы оставались в одиночестве, как на пустом безлюдном острове, точнее, даже и не на острове, а как бы в лодке без руля и ветрил, которую мощное морское течение оторвало от берега и понесло невесть куда. И хотя мы понимали, что еще не поздно выскочить из лодки и с невероятным напряжением сил добраться до спасительного берега, однако ничего не делали, только молча наблюдали, как в туманной дали навеки скрывается все то, среди чего мы росли, во что когда-то верили и на что когда-то надеялись. И еще, как это повелось в жизни, мы дружно, молча, каждый самостоятельно оправдывали себя в том, что жизнь человеческая это и есть движение, неумолимое движение от одного берега к другому - от берега неразумного и, возможно, только поэтому счастливого детства к берегу спокойного рассудительного взросления, от берега неведения к берегу познания, от берега появления из ничего и исчезновения в ничто...

О-о, сколь много мы тогда знали и поэтому с такой легкостью и быстротой находили оправдание всему на свете.

А тем более себе...

...Олешников, когда мы втроем поехали в Житиво хоронить его отца, так ни разу и не заплакал.

Мы зашли в его хату, остающуюся отныне пустой, - от порога и далее, во второй половине, везде толпились сельчане, как и обычно на похоронах в Житиве, здесь в основном были женщины, одни молча сгрудились у стены, другие, постояв рядом с покойником, посмотрев на все то обязательное и загадочное, с чем когда-то должен столкнуться каждый человек, выходили из хаты, уступая место вновь пришедшим, - так вот, мы прошли между молчаливыми женщинами, как когда-то впервые молча шли по коридору института, Олешников, Лабутько и я, и там, во второй, чистой половине хаты, меня словно кто-то невидимый и грозный толкнул в грудь - увидел покойника, который неподвижно лежал в красном углу на накрытых ковром досках.

...Как и во всех житивских хатах, раньше в этом углу висела икона, позже ее то ли выбросили, то ли спрятали, а место под иконой заняли телевизоры, сначала маленькие, с линзой, затем побольше - черно-белые "Рекорды", а в последние годы - цветные "Горизонты".

Олешников молча - как мы уже тогда отдалились, отплыли от родного знакомого берега, ибо я почему-то был уверен, что не только я и Лабутько, но даже он, сын Олешникова, понимал и чувствовал фальшь поцелуя! - как по обязанности, притронулся губами к тому неподвижно холодному чужому желто-восковому, что осталось от отца и что с сущностью отца уже не имело ничего общего, а затем, спокойно отвернувшись от этого желто-воскового, бросил взгляд на нас, на житивских баб и старушек, которые так же молча, как и он, поджав губы, смотрели на нас.

И неизвестно, чего больше было в их неподвижном взгляде: сочувствия, одобрения или возмущения?..

Я взглянул на побледневшего Олешникова. Мне показалось, что он кого-то ищет.

Возможно, себя, мальчишку, который когда-то прижимался к отцу, повисал на его руках.

Возможно, и не только себя. И даже не живого отца, а всех нас, прежних, когда мы сидели на скамейке у хаты Олешникова, укутанные теменью, когда мы ощущали запахи трав, смотрели на дрожащий свет звезд и, болтая ногами, вели беседу о Березове, обо всех тех манящих стежках-дорожках, что открывались перед нами, словно бы наши родители их специально протоптали в ожидании, когда же мы закончим школу и махнем отсюда, из Житива, совсем не вспоминая не только Житиво, но и наших отцов и матерей, - о них если и думалось, то как о чем-то вечном, что всегда было, есть и будет.

Как звезды над головой, зажигающиеся каждой ночью.

Как летняя соловьиная песня в кустах сирени.

Как роща за Житивкой с возвышающейся Лысой горой.

Как вообще самое Житиво.

А затем Олешников спохватился и быстро вышел из хаты во двор, где стоял желтый и пахнущий живицей гроб, изготовленный по новой в Житиве заведенке - не во дворе покойника или соседа, как делалось прежде, а на колхозном дворе, где стояла столярная мастерская с электропилами и электрорубанками - быстро и легко, не надо, как раньше, полдня с рубанком возиться...

 

Белое солнце поднималось на небе все выше и выше, наступил полдень, потом оно стало медленно опускаться, и странно, к вечеру, когда из хаты на мужских плечах выносили гроб с чем-то застывшим желто-восковым, солнце, кажется, снова приподнялось, чтобы в последний раз ярким теплым светом согреть холодное неживое лицо. Под траурную мелодию музыкантов, нанятых в Березове за деньги, гроб осторожно установили на грузовой колхозный автомобиль с открытыми бортами, а затем не сильно большая процессия житивцев двинулась за грузовиком в ту сторону, где было кладбище у знакомой с детства кручи и на котором деревенские парни уже вырыли неглубокую, метра на два, продолговатую яму - какими же страшными и глубокими казались нам когда-то эти ямы. На веревках гроб с покойником опустили в яму, молча и как-то слишком деловито, без крика и надгробных рыданий, тоже по новой в Житиве заведенке, и вскоре на месте ямы вырос холмик земли, его молча обложили железными венками, привезенными из Березова...

Вот и все, если не считать застолья.

Поздно вечером мы сидели на скамейке у палисадника, почти так же, как и когда-то, только теперь мы не болтали ногами и даже не разговаривали, сейчас мы только слушали разговор мужиков, шедших по улице, - в темноте они нас не видели, и поэтому все было будто по радио - направленная в одну сторону информация, сказал бы между прочим Олешников.

Но Олешников сейчас даже и этого не говорил.

- Ну вот, Андрей, и похоронили мы сегодня старого Олешникова. Все меньше и меньше остается нас, фронтовиков. Ты да я, а остальные - все моложе. Отсеиваются они от нас.

- Ага, отсеиваются. Сначала война хорошо просеяла, а теперь вот - болезни, ядри их в корень.

- Я вот чем больше живу, тем больше думаю о нашей жизни... Может, в ней просто - что кому суждено, и нечего нам здесь трепыхаться. Возьмем старого Олешникова, уже покойного. Как помню, он всю жизнь на конюшне возле лошадей пропадал. Сколько он этих хомутов перетаскал - клянусь тебе, ни одна лошадь их столько не перетаскала. Как ни встретишь, бывало, он все эти хомуты тащит, то - домой, в ремонт, то - из дому, из починки. Зимой, бывало, еще темно, а он уже в конюшне возле лошадей хлопочет, то накорми их, то напои. А летом - ночное, поди высиди зябкую росную ночь: коченей в холод, в дождь, в слякоть... Романтика какая-то, это вон городским деткам романтика, так они, телевизоров наглядевшись, начинают коней красть, а потом загнанную скотину в лесу к сосонкам привязывают - пускай она с голоду подыхает... А ему ведь - суши мозги... Почти без выходных, без проходных. Что интересное видел он в своей жизни, кроме этих лошадей да хомутов? А другой умник, языком болтая, который год животик поглаживает, и никакой черт его не берет - живет до сотни. Подумаешь обо всем этом и начинаешь сомневаться: а надо ли нам так напрягаться, горой стоять за справедливость? Сынок его, сам видел сегодня, даже слезу по отцу не пустил, городским стал, шибко грамотным, все свысока на нас поглядывал...

Они проплыли мимо во мраке, словно растаяли, будто не было ни их, ни самого Житива, а все то, что до сих пор существовало, будто приснилось. И мы сидели на скамейке окаменевшие, раздавленные жестокой и простой правдой, которую до сих пор не то что не знали, а просто и знать не хотели.

Тогда Олешников сказал:

А что, если и на самом деле тогда и там не существует? Если все то, что здесь происходит, от первого вздоха до последнего, это и есть смысл, а все остальное для человека - как ножом отрезанное...

- Ну что же, - откликнулся на эти слова Лабутько, - я тоже об этом думал. Значит, ребятки правильно поступают, когда коней крадут и к соснам привязывают. Тогда и не только коней можно красть, животы поглаживать, посмеиваясь над дураками-работягами. Тогда, видимо, все можно, пока за руку не схватят. А вот чего нельзя, я и не знаю.

И снова мы замолчали, вслушиваясь в тишину, вглядываясь в темень. И снова в моей душе стало нарастать то непреодолимо-настойчивое, что когда-то оторвало от Житива, а что - я не знал, как и тогда, в ранней юности, когда с легкостью шагал по большаку в сторону Березова, так и сейчас, чувствовал только, что до изнеможения хочется вслушиваться в царящую тишину, всматриваться в мигающие звезды, ибо, притихшему, мне казалось, что за всем этим: и тишиной, и светом звезд, и за тьмою, как за непреодолимой границей, есть, должно быть в мире и еще что-то, то загадочное и прекрасное, о чем люди, как бы плохо или хорошо они ни жили, никогда не должны забывать и к чему они должны стремиться.

Может, человек как раз тем и отличается от всего живого и мертвого, что в нем заложена эта неодолимая тяга к прекрасному, и как только он забудет об этом, он уже пропащий.

И тут в памяти всплыло, как будто из иной жизни, то, что меня сейчас не касалось, далекое-далекое:

- Я-то в нынешнем году двух в Березове на базаре купил. Неплохие, кажись, попались. Один беленький, а второй рябенький. Оба вислоухие. Прожорливые, черт их подери, я вам, мужики, доложу. Ведро обоим жена замешает, так они его - мигом очистят, как будто в корыте ничего и не было.

- А мой - так и не ахти какой, может, сглазил кто, когда домой из Березова вез. Вот вы, мужики, как вы посоветуете мне поступить - может, ветеринара позвать, чтобы хоть одним глазом взглянул? Жарища на улице, боюсь, кабы чего плохого не случилось - столько тогда трудов пропадет. Считай, всю зиму на него работал.

- А мой, зараза, все рылом копает, а вчера в заборе едва не застрял - нигде места не найдет. Подошел я да хворостиной. Что, спрашиваю, шибко любознательный? Здоровый вымахал, пальца на четыре сало будет, длинный такой - пядей семи. В рыло проволоку надо затянуть, тогда рыть и копать будет меньше. Я вот, мужики, думаю его сдавать. А деньги - на книжку. Жена говорит, очень выгодно, проценты ежедневно набегают, это совсем не то, что в кубышку складывать. Смотришь - и на машину набежит, заживу тогда по-человечески.

И сразу же вспомнилось мне иное, совсем близкое, услышанное недавно:

- Ну нет, мужики, мне-то нечего на бога пенять. Мне-то хороший попался, мотор совсем не капризничает. Как часы работает. А уже - двадцать тысяч накрутил, хотя, кажется, никуда дальше Березова и не ездил. Вот тебе и на.

- А у моего, черт его побери, что-то не ладится, не то, так другое. Бензин зазря жрет, как в бездонную бочку заливаю. Только залил, глядишь - уже нет, будто испарился. Надо бы вовнутрь заглянуть, так гарантия пропадет. Вот я и думаю, хочу с вами посоветоваться, что там с ним может быть: или прокладка полетела, или кольца, а может, карбюратор барахлит?

- А у моей красавицы - колеса облысели. А где достать - черт его знает. И в Березове нету, и за светом...

Тогда и задумался я: а что изменилось в Житиве за время нашего отсутствия? Меняется ли вообще что-либо с годами? Может, все в этой жизни идет, как мельничное колесо - только белая мука течет из лотка...

Из муки мука будет, и все добром закончится...

Однако если ничего не меняется, то стоит ли отказываться от попытки вырваться из этой круговерти, стоит ли? Ибо другого раза не будет. Этот шанс, подаренный мне однажды, больше не повторится. Может, и в самом деле, как говорил Олешников, тогда и там нет и не будет никогда, однако сейчас все это - не столь и важно, главное сейчас - убедиться самому, разобраться во всем до конца, до чистой совести, как говорил Лабутько.

Ибо, видимо, самое трудное для человека - ждать.

Может, все наши беды оттого и наваливаются, что мы не можем долго ждать.

И потому я тихонько произнес:

- Вы уж как хотите, а я - до конца пойду.

И встал со скамейки.

- Ну что же, - пробормотал Лабутько, - и я к тебе пойду в напарники. Мне тоже терять нечего, жена с гениальным режиссером сбежала, не вынесла моих командировочных разъездов, месяцами ведь дома не бываю.

- А мне вообще сейчас терять нечего, - сказал Олешников.

Если бы мы знали, что нас еще быстрее и дальше понесло от родного берега. Если бы знали..."

 

ИЗ ДНЕВНИКА ОЛЕШНИКОВА

 

"Да, и я могу в этом признаться сейчас не только людям, но и себе: Эйнштейн и на самом деле был когда-то моим кумиром, а может, даже богом. Я и пуловер раньше носил такой же грубой вязки, какой видел на его портрете, и волосы у меня были такие же длинные и всклокоченные, я даже ручку цеплял на пуловер так же, как когда-то он, - во всем этом, видимо, было то, что проявляется у каждого ребенка, стремящегося перенимать привычки взрослых.

Возможно, я и не виноват вовсе, может, я даже перенимал не столько привычки Эйнштейна, сколько привычки всего нашего технократического века и потому так весело когда-то мурлыкал:

 

Что-то физики в почете,

Что-то лирики в загоне.

 

Я верил, что наука - тот единственный бог, которому следует поклоняться, и потому так часто повторял высказывание Эйнштейна относительно служителя маяка, каковым должен быть настоящий ученый и которому в жизни ничего, кроме ручки и чистого листа бумаги, не нужно, ибо все остальное будет отвлекать его от поисков истины, того чистого и пока неизведанного, ничем не связанного с земными грешными заботами, что будто бы скрывается и должно скрываться либо в необъятной космической дали, либо в сложных физико-математических формулах, которым дают жизнь загадочные мировые постоянные...

Я верил всему этому до той поры, пока не догадался - у каждого свой уровень познания, - что мировые постоянные, как и многоэтажные формулы, графики и таблицы, - все это здорово, однако оно здорово только тогда, когда подкреплено техникой. Сами по себе графики, таблицы, формулы и даже мировые постоянные ничего не стоят...

...Как и служитель маяка становится никому не нужным, когда в море нет ни одного корабля.

Только поэтому я и стал изобретать сверхновый электронный микроскоп, о котором до сих пор мечтал Валесский. И мне, наивному, казалось, что я - технократ, и он - медик - как раз и есть тот мифический кентавр, которому подвластно то недосягаемое, что неподвластно прежним поколениям, тем же малограмотным житивцам. Казалось, мы сумеем открыть людям то, что их сразу же осчастливит.

Вообще, я тогда верил, что счастье - это что-то настолько реальное, что его, наверное, можно даже увидеть или потрогать. Только надо безотлагательно сделать это, это и это, и тогда - будешь счастлив на всю оставшуюся жизнь".

 

ИЗ МОНОЛОГА ЛАБУТЬКИ

 

"И ходил я на лекции, слушал преподавателей, старательно конспектировал их разумные слова. Среди преподавателей были разные люди - на то они и преподаватели, - по-разному объясняли они все то, что было на Земле нашей столетия назад.

И тогда я совсем по-иному посмотрел на историю как на науку, ибо догадывался, что в истории народа каждый ищет и, как ни странно, может найти нужное и необходимое сегодня; в случае необходимости можно, оказывается, в истории многое оправдать, как случайное, так и закономерное, вообще, видимо, можно любую случайность подогнать под закономерность, можно даже оправдать крестовые походы, обескровившие не только беларусов, можно поблагодарить хана Батыя за то, что он заставил славян объединиться - о-о, сколько можно найти оправданий тому злу и жестокости, что творились когда-то на моей земле, однако где же те критерии правды и справедливости, где те, как говорил Олешников, самые высокие, самые справедливые аксиомы, за которые должны держаться историки?

Осознал я тогда, сидя в книгохранилище над летописями, сравнивая учебники по истории народа, написанные в разное время, что история народа - не игра, однако вся трагедия в том, что она становится игрой, попадая в нечистые руки.

Чем больше я занимался историей, чем в большую глубину веков заглядывал, тем большей печалью наполнялась моя душа, ибо видел я и понимал, сколько глумлений над народом творилось раньше, сколько несправедливости было на земле нашей, будто в этом и заключался высший смысл для беларусов: вытерпеть, выдюжить, а там, смотришь, полегчает...

Однако не меньшей радостью и не меньшей гордостью полнилась душа, когда я все больше и больше понимал, что из поколения в поколение передавалось людьми то для них святое, что объединяло, принося радость и надежду, что когда-нибудь заглянет солнце и в их оконце, и потому, несмотря ни на какие беды, необходимо как можно крепче держаться за неурожайные поля, за берега извилистых речушек, за глухие леса и гнилые болота, ибо только в этом они и видели свое избавление: как можно крепче держаться за свою землю, за семью, за все то, что называется Родиной.

И спрашивал я себя: неужели тогда, столетия назад, мои, как принято говорить, малограмотные, темные предки знали и понимали, что без Родины жизнь их потеряет смысл и они тут же исчезнут, бесследно растворятся в белом свете, как утренний туман над лугом?.."

 

Раздел третий. ЗАКРУЖИЛОСЬ, ЗАВЕРТЕЛОСЬ...

 

Первым в зарубежной печати выступил, как и ожидалось, известный популяризатор науки, публицист, общественный деятель Лев Левданский*. И до сих пор имя Левданского, участника многочисленных международных конференций, конгрессов, симпозиумов, было хорошо известно образованным людям. Левданский не просто радовал человечество интересными статьями и проблемными выступлениями. Можно смело утверждать, что он дарил миру краткие бестселлеры, которые вмиг расходились по свету миллиардными тиражами, передавались всеми радиостанциями, перепечатывались на машинках или же размножались на ротапринтах, передавались из уст в уста, как народные сказки или предания, создавая вокруг имени Левданского сказочный ореол.

* Для заинтересованных читателей приводим краткую выдержку из биографического справочника "Кто есть кто", изданного в США: "Лев Левданский (Leo Lionel) - имя и фамилия происходят от слова лев (Leo). Бывший ковбой, киноактер, некоторое время управлял страной. Занимаясь разработкой в мировой печати нового "желтого" направления, ищет истину с помощью плюрализма мнений".

...Не меньший, чем у Христа, изображенного на картине Иванова "Явление Христа народу".

Сколько же, сколько таких бестселлеров было у Левданского!

Старые люди могут подтвердить наше справедливое правдивое высказывание и заодно рассказать зеленым юнцам о той великой мировой сенсации в тот сложный год, когда все человечество, заинтригованное грандиозной статьей Льва Левданского "Летающие тарелки - глаза мирового разума, днем и ночью наблюдающего за нами", оставило обычные занятия и стало искать летающие тарелки.

И в безлюдных полях, и в глухих лесах, и в горах, занесенных снегом, и даже в грозном море-океане - везде и повсюду можно было встретить озабоченных, взволнованных людей, которые при встрече вместо приветствия бросались друг к другу с вопросом: "Видел ли ты, братец, летающую тарелку? Смотрел хотя бы раз в глаза мировому разуму?"

Простаивали станки на заводах и фабриках, застыли длинные конвейерные линии, не работал транспорт, надолго расстроились планово-экономические связи, остановился подвоз продуктов в города, вспыхивали инфекционные заболевания, - однако даже это не волновало человечество. Мало кто задумывался над тем, что мир стоял на пороге нового экономического кризиса, - вот что такое пламенное слово Л.Левданского.

В этот трудный, и не только для экономистов, кризисный год появилась новая работа Льва Левданского, снявшая вскоре многие проблемы и избавившая человечество от полной растерянности. Работа эта называлась так: "Иисус Христос - космический гость из созвездия Девы".

Люди сразу же перестали выискивать летающие тарелки и со всей одержимостью бросились изучать новую работу Левданского. Интерес к этой статье был настолько велик, что ООН под давлением общественных и научных кругов разных стран была вынуждена срочно создать международный космический экипаж и выделить значительные средства на строительство принципиально нового космического корабля. Как стало известно недавно, этот корабль уже стартовал с орбитальной станции в направлении созвездия Девы.

Чтобы не исказить смысл работы известного публициста, популяризатора науки, общественного деятеля, приводим почти целиком остропроблемную статью Льва Левданского:

 

Адаманы - как форма высшего разума

 

Что такое человек?

Спросим себя сразу о самом главном, поведем разговор по самому высокому счету, довольно прятаться за авторитеты классиков...

Что такое Homo sapiens, с которым мы носимся как с писаной торбой уже столько столетий?

К большому нашему сожалению, при всей нашей многовековой нравственно-эстетической вооруженности мы даже сейчас, стоя на пороге управления термоядерными реакциями, имея возможность запускать космические корабли к созвездию Девы, мы даже сейчас не можем уверенно и однозначно сказать, что же отличает человека разумного от всех других живых существ. Времена категоричных высказываний прошли давно и, к нашему счастью, навсегда, и сейчас мы все более и более осознанно задумываемся над этими простыми вопросами, интуитивно понимая, что выход не в категоричности высказываний ученых и философов минувших веков, которые, кстати, чаще всего друг другу противоречат, а вовсе в ином, в том принципиально новом подходе к оценке деятельности человека, который открывают нам новейшие достижения науки и техники.

Конечно, многие ученые мужи мира, сразу же, прочитав мои пламенные, страстные строки, написанные не холодными чернилами, а, образно говоря, кровью горячего честного сердца, сразу же воспламенятся, они прямо-таки заорут от возмущения, начнут меня оспаривать, говорить, что они, мол, что-то знают, всякий свою правду, каждый в своей специальности, возможно, ученые мужи мира даже станут утверждать, что человек разумный отличается от других существ тем, что живет сообществом, что он трудится и мыслит. Некоторые могут посмеяться надо мной - мол, я задаю вопрос, ответ на который знает даже ученик-двоечник. Многие станут утверждать, что я со своим вопросом лезу в открытую дверь, точнее, даже не в дверь, а в узкую щель в подворотне, будто малый ребенок, вместо того чтобы спокойно, как и большинство взрослых самостоятельных людей, пройти через калитку.

Как хорошо знакомы мне эти вопросы ученых мужей мира! Как известны мне их мелкие уколы и подначки!

Что могу я сказать сейчас?

Никто не лишает и не думает лишать ученых мужей мира права высказываться, однако в нашем свободном образованном мире я тоже могу и имею право высказать свою заветную мысль, тем более что она должна осчастливить человечество.

И еще я хочу между прочим напомнить ученым мужам мира, чтобы они не забывали, что устами младенца, который, вместо того чтобы бежать со двора на улицу через калитку, почему-то охоч ползать через подворотню, чаще всего глаголет истина, которой не знают взрослые.

Не забывайте об этом, ученые мужи мира!

Я, Лев Левданский, утверждаю: муравьи и пчелы тоже трудятся в своем "сообществе", причем трудятся так старательно, что нам, некоторым представителям человека разумного, у них следует учиться да учиться как трудолюбию, так и пользе узкой специализации (кстати, в последнее время все чаще и чаще вы, ученые мужи мира, соглашаетесь с тем, что те же муравьи и пчелы умеют считать, они в своей деятельности руководствуются не просто неосознанными инстинктами, а - разумом).

Относительно второго важного понятия, за которое, как утопающий за соломинку, вы, ученые мужи мира, хватались во все времена и хватаетесь доныне, я хочу высказаться предельно кратко, однако достаточно ясно и категорично: я просто не знаю такого понятия, как мыслить... Я хочу спросить ученых мужей мира, чем отличается процесс мышления у человека от процесса мышления у новейшей электронно-вычислительной машины "Х-1004" японского производства, построенной, как мне известно, на новых принципах: ассоциативно-логических связях с использованием живых клеток и нейтронов?*

* Японские ученые и конструкторы не перестают удивлять мир своими фантастическими достижениями в разных отраслях науки и техники. Размеры ЭВМ, о которой вспоминает Л.Левданский в своей работе, в сравнении с обычными ЭВМ соотносятся как 1:1000000. Достаточно напомнить, что ЭВМ "Х-1004" размером со спичечную коробку вполне заменяет комплекс современных ЭВМ, который необходимо разместить на 10 самых крупных стадионах мира. Кроме алгебраических и арифметических действий "Х-1004" сочиняет современную эстрадную музыку, пишет стихи, поэмы, романы, создает картины на заданную тему, снимает кинофильмы (фильм ЭВМ "Х-1004" "Звездное время" на последнем кинофестивале в Каннах занял первое место). В принципе ЭВМ "Х-1004" способна выполнять любую умственную работу, которую может выполнить человек. Как утверждают японские ученые, способности ЭВМ "Х-1004" раскрылись еще не полностью.

Вы, ученые мужи мира, можете ли вы сейчас, в свете последних достижений в разных отраслях науки, скажем, биологии, можете ли вы с уверенностью сказать, чем принципиально отличается процесс мышления от аналогичного процесса у другого живого существа? Павлов и Фрейд, которые по-разному объясняли поведение человека, для меня не авторитеты (для меня вообще никогда не было да и сейчас нет авторитетов), ибо их теории и гипотезы прекрасно накладываются и на поведение животных.

Что слышу я от вас, ученые мужи мира, когда задаю вам просто детские вопросы? Ша?.. Что-то не слышу я вашего звонкого голоса. Тишина царит вокруг меня.

Конечно, через день или через неделю после моей острой статьи вы опомнитесь, вы начнете махать кулаками на своих симпозиумах, вы станете оправдываться новыми теориями и гипотезами. Ну что же, давайте, давайте мне ваши новые теории, и я сразу же разобью их в пух и прах...

А сейчас прошу вас взглянуть на природу человека с иной, нетрадиционной стороны.

Когда-то вы, ученые мужи мира, хором утверждали, что главное в человеке - мозг, он, мол, тот главнейший центральный орган, который руководит работой всего остального: и сердца, и легких, и ног, и рук, и глаз, и ушей, ибо все остальное - бездумные механизмы-автоматы, обеспечивающие нормальную деятельность мозга. Что же, кое в чем ваши суждения подтвердились, и как высшее доказательство этого - многочисленные операции по трансплантации любых органов человека.

Однако открыли ли вы тайну человека? Не произошло ли так, что сейчас вы еще больше запутались в своих теориях?

С открытием клеточной структуры человека, с открытием генов вы стали считать, что тайна бытия сокрыта в молекулах ДНК и РНК, в той генетической информации, которую вы будто бы вот-вот расшифруете, и тогда вам все станет ясно и понятно, потому что сейчас, согласно вашим новейшим теориям, мозг человека - тоже бездушный механизм, который подчиняется более тонкому генетическому механизму.

Однако теперь я, Лев Левданский, берусь авторитетно утверждать, что и на этих открытиях вы, ученые мужи мира, не остановитесь. В природе есть определенные неизведанные нами законы - вряд ли задумывались вы об этом, ученые мужи мира, - согласно которым атомы и молекулы, входящие в сложные структуры ДНК и РНК, выстраиваются в том или ином порядке. Так же, как есть определенная закономерность, согласно которой ядро или элементарная частица устроены так, а не иначе. Что я хочу этим сказать? Только то, что тайна нашего бытия упрятана намного глубже, чем кажется вам, ученые мужи мира.

И это позволяет мне авторитетно утверждать, что человек разумный является всего лишь - запомните мои пророческие слова! - носителем более высокой жизни, тех же загадочных вирусов адаманов, открытых недавно Валесским. Не только сердце, легкие, руки и ноги, но и все остальное у человека: и мозг, и даже наши с вами извечные рассуждения о загадке бытия, и так называемое сознание с подсознанием, все это всего навсего - бездушный механизм, та биологическая машина, которая руководствуется невидимой жизнью, находящейся внутри нас.

Валесский еще и сам не представляет подлинного значения своего открытия - как и большинство современных ученых, Валесский, видимо, излишне занят узкой специализированной деятельностью. Ну что же - честь и слава Валесскому как ученому, пусть он и впредь занимается своей наукой, а с адаманами сейчас мы как-нибудь и сами разберемся, без Валесского.

Считаю, что вирусы адаманов, находящиеся в организме человека, постоянно подают нам сигналы определенного руководящего характера на клеточном и генетическом уровне. Тем более что сегодня я могу продемонстрировать вам химико-математические расчеты, которые я провел в связи с открытием адаманов. Привожу их ниже*.

* Опускаем специфические химико-математические выкладки Л.Левданского, с помощью которых показывается и доказывается, каким образом, влияя на гены, на структуру молекул ДНК и РНК, можно вводить в живую клетку, а значит, и в организм человека, ту или иную информацию, что, конечно же, приведет к изменению функциональной деятельности человека. Эти изменения проявятся как в поведении, так и в психике. Влиять на генетическую структуру человека можно разными путями: хирургическим, химическим и даже с помощью рок-музыки, которая, как доказали медики, воздействует на человека на генетическом и клеточном уровнях.

Последние достижения генной инженерии, выведение принципиально новых существ и пород животных с помощью радиоактивных мутаций и генной инженерии доказывают правдивость моих химико-математических расчетов. На то же указывают и многочисленные современные гипотезы о происхождении человека разумного, которые резко отличаются от эволюционной теории Дарвина*.

* Видимо, здесь Л.Левданский имеет в виду новую, последнюю гипотезу А.Галилейского, согласно которой человек разумный появился на Земле в итоге радиоактивного облучения, которому когда-то были подвергнуты человекоподобные обезьяны (искусственно или натурально - неизвестно, и в этом сейчас состоит гласная загадка).

 

Какие же выводы из моей грандиозной статьи? Их много. Кратко я хочу сосредоточить внимание всего человечества на некоторых принципиально важных проблемах, на тех логических выводах, которые вытекают из моего доказательного утверждения, что адаманы - форма высшего разума.

Первое, что я предлагаю, - в дальнейшем называть род человеческий не Homo sapiens, a Homo adamanis. Как вы понимаете, новое название - не просто условность, новое название рода человеческого знаменует принципиально новый уровень мышления, оно автоматически обязывает нас пересмотреть все понятия, складывавшиеся между людьми на протяжении тысячелетий.

Коренному пересмотру подлежат такие понятия, как народ, нация, совесть, правда, - в свете сказанного и доказанного мною они должны приобрести иной, более глобальный и концептуальный смысл.

Не собираясь останавливаться на частных задачах и проблемах, я еще раз подчеркиваю, что мы, род человеческий, должны осознать - и осознание это надо закладывать детям еще с пеленок, еще с детского садика, - что человек - не царь природы, а тем более - не Бог, он всего лишь - бездушный носитель более высокой и более разумной загадочной жизни, название которой - жизнь адаманов.

В заключение еще и еще раз повторяю: адаманы-высокоразвитые живые существа, такие же, как и мы, люди. Точнее: мы, люди, - всего лишь носители адаманов, здоровая среда...

И еще хочу выразить надежду, что мои искренние мысли, высказанные по зову пламенного честного сердца, попадут на благодатную почву и спустя определенное время дадут богатый урожай. Кто будет собирать этот урожай - для меня не так уж и важно.

Лев Левданский

 

Л.Левданский, как и всегда, будто в воду глядел: в благоприятное время, в благодатную, хорошо подготовленную почву упали его весомые глубокие мысли. Ни в сказке сказать, ни пером описать, что стало происходить на белом свете.

Конечно, как это обычно бывает, нашлись и здесь белые вороны - кое-где не поверили маститому автору, известному популяризатору науки, кое-где подумали, что его статьи - очередная хитрая мистификация, которых много было доселе в истории, ибо слишком уж ошеломляющие и смелые мысли были высказаны в статье "Адаманы - как форма высшего разума". Отовсюду посыпались письма честных наивных граждан в редакции газет и журналов, на радио и телевидение, в разные государственные учреждения - люди спрашивали: правда ли все то, о чем написал Левданский? Средства массовой информации разных стран вынуждены были давать пояснения. Однако что принципиально новое могли сказать средства массовой информации, ведь у них не было вовсе или было мало доказательного логического материала, с помощью которого можно опровергнуть мысли Левданского или подтвердить их?

Во время пребывания за границей Валесского с ним была организована пресс-конференция. Учитывая важность материалов пресс-конференции, а также важность дальнейших событий, развивающихся в мире, мы помещаем стенограмму пресс-конференции.

 

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ ВАЛЕССКОГО ДЛЯ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ И ЗАРУБЕЖНЫХ ЖУРНАЛИСТОВ

 

(Отрывки из стенограммы)

 

Корреспондент агентства Франс Пресс: Мистер Валесский, что нового можете вы сказать об адаманах?

Валесский: Адаманы отличаются от обычных вирусов формой. Сейчас нами точно установлено, что существует определенная корреляция между концентрацией адаманов в организме человека и некоторыми современными заболеваниями, в частности - СПИДом. Пока, к сожалению, мы не можем с уверенностью сказать, что является первопричиной: то ли адаманы вызывают заболевание, то ли наоборот - заболевание вызывает увеличение количества адаманов. А тем более я не могу категорически утверждать о связи таких известных всему миру болезней, как грипп, холера, чума - болезней, которые, как всем известно, вызваны вирусами, - с адаманами. Вероятнее всего роль адаманов в организме сводится к иному, хотя мы пока что не можем сказать к чему. Должен отметить, что нам пока неизвестен механизм размножения адаманов, мы знаем лишь, что адаманы проникают в ядро клетки парами. Почему парами? - об этом мы тоже ничего не знаем. После того как в ядро клетки попадает пара адаманов, она начинает самостоятельно репродуцировать. Механизм репродуцирования нам тоже неизвестен. Если нам удастся раскрыть хотя бы эти, на сегодняшний день загадочные процессы, тогда мы сумеем намного смелее говорить о роли адаманов как в организме человека, так и вообще в природе.

Корреспондент агентства Рейтер: Адаманы - вирусы специфические, можно смело утверждать, что они - уникальны. Пока же они выявлены только в организме человека. Как уже известно из материалов многочисленных археологических исследований Ли-Шаоци из Пекина, да, кстати, и вашего друга мистера Лабутьки, адаманы существовали давно. В связи с этим возникает логическая дилемма: или адаманы вредны для человечества - тогда почему они не уничтожили нас до сих пор? - или полезны, содействуют прогрессу. Что вы можете сказать?

Валесский: Согласно диалектико-материалистическим законам природа человека, как и природа вообще, бесконечна. В человеке еще скрыто много таинственного. И потому будет просто смешно, если я прямо сейчас стану перед вами категорически утверждать что-то такое, что еще не проверено научным и экспериментальным путем. Практика - критерий истины. Я все время придерживаюсь этого девиза. Повторяю: я не за адаманов и не против них. Если в дальнейшем окажется, что адаманы полезны людям, как это сейчас становится ясным относительно роли некоторых вирусов, то пусть они живут себе и поживают. Просто их надо изучать, как и всякое природное явление.

Корреспондент телекомпании Си-Би-Эс: Что вы можете нам заявить в связи с появлением в мировой печати известной статьи не менее известного Льва Левданского "Адаманы - как форма высшего разума"?

Валесский: Как ученый я не могу делать столь категоричные выводы из факта открытия и существования в организме человека адаманов. То, что внешняя форма адаманов напоминает форму человека, может оказаться случайностью. Откройте любой учебник по вирусологии и вы сразу же, на первой странице, прочтете, что формы вирусов бывают разные: палочкообразные, цилиндрические, сферические и иные. Сейчас в сверхновом электронном микроскопе конструкции Олешникова мы наблюдаем, что эти привычные нам формы при большом увеличении становятся более размытыми, и мы уже не можем уверенно и авторитетно утверждать о палочкообразности, цилиндричности или сферичности формы вирусов. Надо иметь в виду, что при слишком большом увеличении мы сталкиваемся с проявлением принципа неопределенности*, ограничивающего наши возможности исследования вирусов и их внешних форм. Повторяю: материя - бесконечна во внешнем проявлении формы. Например, когда-то люди считали, что атом представляет круглое тяжелое ядро, вокруг которого носятся почти такие же, только значительно более легкие и с противоположным электрическим зарядом электроны-шарики. Кстати, Нильс Бор полагал, что они красного цвета. Сейчас мы так не считаем. Каждому уровню познания природы соответствуют определенные понятия и представления. Сейчас мы все чаще и чаще встречаемся в науке с тем, что наше человеческое воображение не может воспринимать некоторые понятия объективной реальности. Приведем вам простой пример. Мы, люди, не можем представить, как тот же электрон может быть одновременно и частицей и волной. Однако смириться с этим мы должны. Что касается формы существования разумной жизни на клеточном уровне, к тому же высокоразвитой до такой степени, что эта жизнь, как утверждает Левданский в своей статье, руководит поведением человека, это - маловероятно. Вообще, как мне кажется, статья Левданского - обычная профанация науки. (Шум в зале. Щелканье фотоаппаратов. Стрекот кинокамер. Слышится восклицание неизвестного человека в темных очках: "Мы не позволим оскорблять светлый гений Левданского!" Двое молодых товарищей в строгих голубых костюмах сразу же подошли к неизвестному и предупредили об ответственности за нарушение правил общественного поведения.)

* Принцип неопределенности, фундаментальное положение квантовой теории, утверждающее, что характеризующие физическую систему т.н. дополнительные физические величины (например, координата и импульс) не могут одновременно принимать точные значения; отражает двойственную, корпускулярно-волновую природу частиц материи (электронов, протонов и т.д.). Неточности при одновременном определении дополнительных величин связаны соотношением неопределенностей, которое для неточностей dХ и dРх в определении координаты X и проекции на нее импульса Р имеет вид: dРх * dХ > h, где h - Планка постоянная. Соотношение неопределенности для энергии Е и времени t: dЕ * dt ~ h.

 

Разошлись-разбрелись по белу свету крылатые мысли Левданского!

В глухих деревнях, на улицах больших и малых городов, в кафе и в пивных барах, в перерывах между солидными деловыми заседаниями и при случайных знакомствах, в школах и научно-исследовательских институтах, на работе и дома на кухне - везде, везде люди только тем и занимались, что говорили, до хрипоты спорили об адаманах. Как это всегда бывает, когда люди сталкиваются с чем-то новым, загадочным и малоизвестным, каждый человек, независимо от должности и образования, считал себя крупным специалистом по проблеме адаманов. Здесь проявлялось почти то же, что проявляется при оценке произведений искусства или в литературной критике: всяк имел об адаманах свое собственное мнение или свое личное суждение, которые, конечно же, были самыми важными и самыми главными в отличие от чужих мнений и суждений.

Как и те футбольные болельщики, что специально собираются у стадионов целыми толпами, чтобы поспорить и выговориться, так и люди - собирались толпами и спорили, доказывая каждый свое... Отовсюду только и слышалось: "Я считаю, что адаманы..." Не раз случалось, что и до драки доходило...

 

Даже пресс-конференция Валесского не могла сбить мощной волны заинтересованного отношения к адаманам, наоборот, прочитав в мировой печати материалы пресс-конференции, люди еще больше заинтересовались адаманами и бросились изучать медицину, вирусологию.

Многие зарубежные журналисты и ученые сразу же подхватили необычное высказывание Валесского относительно маловероятности существования высокоразвитой формы жизни на клеточном уровне.

"Маловероятно - это вовсе не означает, что такой формы жизни вообще не может быть. Такого факта даже неистовый догматик и материалист Валесский не отважится отрицать. Раньше такие мракобесы-догматики, как Валесский, отрицали кибернетику и генетику, а сейчас они не хотят поверить в высокоразвитое существование разумных адаманов. Ну что же, в свое время человечество дорогой, очень дорогой ценой заплатит за эти ошибки", - так заявил Лев Левданский в интервью газете "Нью-Йорк Таймс".

На какое-то время люди забыли даже о летающих тарелках, о космических пришельцах, о Бермудском треугольнике и иных не менее интересных загадочных явлениях и событиях, без которых до сих пор не могли обходиться.

В многочисленных газетах и журналах, на радио и телевидении были введены специальные рубрики и передачи: "Адаманы", "Проблема адаманов", "Загадка столетия - адаманы" и другие. В сатирических и юмористических журналах, в юмористических теле- и радиопередачах по-своему рассказывалось об адаманах - появилась уйма юморесок, шуточных и серьезных миниатюр, афоризмов, в которых главными героями были загадочные невидимые адаманы.

Кстати, несколько слов о юморе. У людей, как простых рабочих, так и тех, кто имел высшее образование, особый интерес вызывали анекдоты об адаманах. Едва успев появиться, новые анекдоты в мгновение ока, быстрее всякого телетайпа, разносились по городам и весям. Самое интересное и загадочное в том, что невозможно было установить, кто их сочинял. Анекдоты ходили всякие, даже с политической окраской, однако в большинстве они были связаны с бытовой тематикой. При встрече знакомых вместо: "Привет, как живешь?" - сейчас только и слышалось: "Хочешь анекдот об адаманах? Свеженький". Ради интереса и исторической справедливости приводим один из таких анекдотов, в свое время наиболее типичный и расхожий.

Возвращается уставший адаман с работы и говорит жене адаманихе:

- Накрывай на стол, проголодался за день, у конвейера стоя.

Адаманиха ставит на стол тарелку бульона.

Адаман попробовал бульон раз, второй, а затем как трахнет ложкой по тарелке - только брызги во все стороны.

- Что ты мне, адаманиха, третий день подряд постный бульон подаешь? А где мясо?

Адаманиха помолчала, слезу кулаком смахнула и говорит адаману:

- Еще дней двенадцать, мой ты адаманчик, на постном будешь сидеть.

- Почему? - заорал голодный адаман.

- Наш человек после получки запил-загулял, шеф его уволил, безработный он, сейчас по улицам слоняется, неизвестно, мой ты адаманчик, когда на мясной бульон взобьемся.

 

Как и предвидел Левданский, адаманы тихо и незаметно, с каждым новым днем, а тем более неделей, занимали все больше места в сознании людей. В слове "адаманы" было для людей что-то загадочное, то привлекательно необычное новое, что во все времена приковывало и приковывает внимание людей, и тут, видимо, не столь важно, с чем эта загадочность и непривычность связаны: с чертом или с ведьмой, с летающими тарелками или со снежным человеком, с верой в Бога или с теми же адаманами. Тогда слово "адаман" ассоциировалось в сознании людей по-разному: у одних - с чем-то шутливо-веселым и совсем несерьезным, над чем можно посмеяться и сразу же забыть, для других - с той загадочной и новой неизведанной жизнью, с которой, наконец, затеплилась надежда встретиться, для третьих - с новым способом нажить капитал.

Люди оставались людьми...

Хотя многое начиналось несерьезно, как будто с безобидной забавы.

Ну что, например, казалось бы, серьезного может сотворить среди людей вновь созданная рок-группа "Адаманы"? Сколько уже было подобных рок-групп, сколько их еще будет?! И все они, прогремев год-второй, исчезали бесследно, растворялись среди новых, не менее известных и не менее интересных рок-групп.

Однако эта рок-группа, в которую, кстати, вошло семь представительниц разных рас, произвела на человечество неизгладимое впечатление. Песни "Адаманов" записывались на магнитофоны, создавались видеоклипы, пластинки с записями "Адаманов" расходились миллионными тиражами, на черном рынке распродавались за бешеные - месячный оклад среднего рабочего - деньги, были созданы музыкальные фильмы (обычный широкоформатный цветной и стерео), в которых демонстрировались и исполнялись песни "Адаманов" во время триумфальных гастролей во многих странах мира. Фильмы имели громадные кассовые сборы.

"Адаманы" стали кумиром молодежи, целое поколение выросло не под напевы народных песен, а под ритмичное пение "Адаманов", слава Богу, это пение ежедневно звучало по нескольку раз как в теле- и радиопередачах, так и на каждом перекрестке. Гастрольные выступления "Адаманов" превратились в такие праздники, что об этом, пожалуй, трудно и рассказать. Обычно "Адаманы" выступали не в концертных залах - конечно же, ни один зал не мог вместить всех желающих взглянуть на легендарных "Адаманов", - а на стадионах, молодежь слушала их стоя, во время пения "Адаманов" подростки в экстазе рвали на себе одежду, волосы, орали невесть что, теряли сознание, а некоторые даже с ума сходили...

 

Особой популярностью пользовалась песня "Адаманов": "О, приди ко мне, адаман!" Эта известная песня стала своеобразной визитной карточкой адаманов, а для молодежи - гимном...

Ниже приводим слова и ноты популярной песни. Кстати, заинтересованным любителям поэзии хотим сообщить, что текст песни написан поэтом-песенником с мировым именем Руколицинским.

 

О, ПРЫЙДЗІ ДА МЯНЕ, АДАМАН!

 

Калі я сплю,

Калі кайфую,

Калі цалуюся з любой,

Ніводнай я не гарантую,

Што верным буду я адной.

 

Прыпеў:

 

О, адаманы, маны,

Вы ўсе, як маны, не спайманы.

О, адаманы, маны,

Вы ўсе, як маны, не спайманы.

 

Калі сумую і рыдаю,

Калі пакутую адзін,

Я ўсё ж ніяк не забываю,

Што адаман - мой гаспадзін.

 

Прыпеў той жа.

 

І закалоцяць вечка труны,

І скажуць: "Змыўся як туман",

Тады нарэшце я сустрэну

Цябе, любімы адаман.

 

Прыпеў той жа.

 

І заспяваю, зарыдаю

Ад шчасця блізкага свайго,

Бо сябра лепшага не маю

За адамана маяго.

 

Прыпеў той жа.

 

малюнак

 

Песни "Адаманов", а тем более песня "О, приди ко мне, адаман!", пользовались огромной популярностью не только у безусых юнцов. Они привлекали внимание серьезных периодических изданий. Чтобы не быть голословными, приведем отрывок из статьи "Новое мышление над новыми проблемами" известного музыковеда Эльвиры Лебединской, которая в свое время была напечатана во всемирно известном иллюстрированном журнале "Literature and life"*.

* "Литература и жизнь" (англ.).

"В актуальной тематике, остро связанной с проблемами нашего трагически-пафосного века, в непривычно смелом сочетании разноязычных слов и диалектов (какой тонкий звуковой переход от слова "адаман" через немецкое манн (человек) к легкой, еле уловимой ассоциации английского слова "мани" (деньги), в смелой нетрадиционной рифме с применением непривычного оригинального ударения в отдельных словах (труны), что делается только ради того, чтобы еще более своеобразным трагическим светом подчеркнуть пафосную концептуально-глобальную идею сложного философского произведения, обаятельный и гениальный Руколицинский, как никто из современных поэтов и мыслителей, на высоком художественном уровне сумел передать наши с вами мысли и размышления о современном человеке, о его месте в современном сложном, противоречивом мире. Поэтому я не удивляюсь, что песня "О, приди ко мне, адаман!" имеет столь огромную популярность среди людей разных наций и народов. Она объединяет нас и сближает, заставляет всерьез задуматься о том вечном и, между прочим, реальном, что в последнее время мы ощущаем все острее, - о жизни адаманов".

Таких или приблизительно таких восторженных статей, таких высоких слов в адрес Руколицинского произносилось и писалось великое множество, ему присуждались многие премии.

Вообще-то - странно, однако так получалось непроизвольно - постепенно у людей складывалось впечатление, вызревало мнение, что всю продолжительную историю человечество только тем и занималось, что готовилось к достойной встрече с умными загадочными адаманами. И проявлялось это по-разному, в разной форме.

На мировых рынках, в магазинах многих столиц появились в продаже товары вновь созданной фирмы "Адаманис". Сначала в Париже, в этом всемирном законодателе моды, появились на улицах молодые люди, которые носили нейлоновые сорочки и блестящие цветные болоньевые плащи. На этой синтетической блестящей одежде красовалась броская фирменная этикеточка:

 

Adamanis

 

А затем уже, из парижских модных магазинов, из тех далеких парижских авеню пошло-покатилось в другие страны, будто морские волны, что друг за дружкой набегают на пологий берег...

И в жару и в холод, и в гости и на работу - везде, в солнечной Африке и в холодных, занесенных снегом северных странах, люди стремились достать синтетическую одежду с модной фирменной этикеточкой:

 

Adamanis

 

Здесь - полагаем, что осмыслением этого явления в далеком будущем займутся философы, - важна была не столько одежда, сколько тот фирменный знак. Человек, имеющий одежду с фирменным знаком "Адаманис", не глухая лапотная деревня, не из деревни на свет появился, а - культурный, сведуще-модный во всех современных проблемах, посредством фирменного знака "Адаманис" он может приобщиться к тому чужому, неизведанному и загадочному, что находится где-то далеко-далеко от дома, и поэтому сам он становится загадочным, как и те невидимые, но реально существующие адаманы.

Люди то мерзли на холоде, то задыхались, потели под плотной одеждой, не пропускавшей свежего воздуха, многие не выдерживали и теряли сознание прямо на улицах, люди страдали аллергией и кожными болезнями, однако и это не могло остановить их, ибо мода есть мода. А тем более "Адаманис" есть "Адаманис"...

Спустя некоторое время фирма "Адаманис" выбросила на мировой рынок новые модные товары: джинсы, синтетическую ткань различных расцветок, ковры и паласы из пахнущей синтетики... Это тоже пошло нарасхват. Акции фирмы "Адаманис" сразу же подскочили. И уже тогда, после этих пробных шаров, посыпались на покупателей товары, только успевай покупать, только трудись от зари до зари да денежки выкладывай... Брюки, сорочки, платья, пальто, куртки, обувь, даже нижнее белье - все, что мог человек одеть или натянуть, если оно имело всемирно известный ярлычок фирмы "Адаманис", приобретало огромную ценность.

Среди молодежи появились новые понятия, которых до сих пор никто не знал: адаманистый чувак или адаманистая чувиха. Что это значило? Только и всего, что парень или девушка имели на себе комплект одежды и обуви с ярлычками:

 

Adamanis

 

Такие парни и девчата котировались и оценивались по самому высокому классу. Если парень или девушка были адаманистыми, значит, они были - шик, самый раз во всех отношениях... О чем думали адаманистые, умели ли они что-либо делать - это мало кого интересовало, главное - чтобы на одежде имелись ярлычки всемирно известной фирмы "Адаманис".

Да что тут рассуждать о молодежи, коль и взрослые, самостоятельные люди гонялись за одеждой фирмы "Адаманис". Здесь, кстати, тоже были свои особенности, постороннему человеку часто непонятные. Например, режиссеры и другие киноработники все как один должны были носить черные кожаные пиджаки фирмы "Адаманис". Если режиссер такого пиджака не имел, он и за человека не считался. Литераторы, в частности, носили черные свитера фирмы "Адаманис", что, видимо, было признаком скромности и аскетизма. Много, много было тонкостей в этом щепетильном деле.

В узеньких, в облипочку, джинсах, в обуви на высоких каблуках, девушки бродили друг за дружкой по городам, еле переставляя ноги, многие медики доказывали, что от такой высокой обуви у девушек деформировалось молодое гибкое тело и они потом не могли рожать, однако что не сделаешь ради "Адаманиса"?..

Парни тоже не отставали от моды. Везде, где они появлялись, начинались деловые разговоры о том, как бы достать адаманистую одежду. "Я даже швейную машинку купил. В поясе я сделал вот такие складочки, а там, где штанины, шире пустил, точь в точь как фирма "Адаманис", вот бы еще этикеточку достать", - только и слышно было от тех бедолаг, что по той или иной причине не могли достать себе новый адамановский комплект.

Обычно адаманистые чуваки и чувихи презрительно поглядывали на тех, кто не имел на себе комплекта с известным фирменным знаком (кстати, каждые полгода фирма "Адаманис" выпускала новые модели одежды). Обычно адаманистые любили повторять: "Фирма "Адаманис" лаптей и веников не вяжет". И это было в среде молодежи как пароль. Только, бывало, появишься на городском проспекте или в дискотеку заглянешь, сразу же услышишь: "Фирма лаптей и веников не вяжет..."

Конечно, адаманистые были правы, о каких лаптях да вениках речь, если самый дешевый комплект фирмы "Адаманис" стоил около трех месячных окладов рабочего.

За границей многие подростки, которые не могли достать одежду фирмы "Адаманис", бросали родителей и убегали из дому. Многие совершали преступления, многие занимались спекуляцией (на жаргонном языке это называлось фарцовкой). Были случаи самоубийства...

Руководство фирмы "Адаманис", поняв, что оно попало, как говорят, в цель, в самое яблочко, - имея миллиарды долларов чистой прибыли, это и дурак поймет, - сразу же организовало выпуск новых товаров: портфелей, сумочек, парфюмерии, косметики, галантерейных товаров, спортивных, музыкальных инструментов, телевизоров, радиоприемников, различных машин, даже лекарств - все, все стала выпускать фирма "Адаманис". И теперь куда ни ткнись - проникали товары с известным знаком:

 

Adamanis

 

И самое загадочное, что фирменный знак постепенно приобретал какой-то свой самостоятельный смысл, простым людям пока что не совсем понятный, - словно знак этот имел магическую и притягательную силу.

Конечно, одна фирма, какой бы солидной она ни была, не могла организовать и обеспечить такое огромное производство товаров - фирма "Адаманис" стала делиться на более мелкие фирмы, которые, как грибы после дождя, росли в разных странах. Всего за несколько лет "Адаманис" превратился в громадную транснациональную корпорацию*.

* Траснациональная корпорация (ТНК) - монополистическое объединение, характерное для капиталистического мира; происходит от слов транс - через, сквозь, за и корпорация - объединение.

Эта корпорация имела свои филиалы в разных странах, начиная с жаркой Африки, где было достаточно дешевой рабочей силы, и заканчивая населением северных стран, теми же аборигенами, что прятались от холода в чумах да в снежных пещерах.

Тем странам, куда ТНК "Адаманис" не могла проникнуть открыто, она продавала лицензии или станки для выпуска своих товаров с одним условием: чтобы на товарах обязательно присутствовал фирменный знак.

Некоторые слаборазвитые страны пытались противостоять ТНК "Адаманис", но куда им было тягаться с этим огромным экономическим спрутом, который день за днем все больше опутывал земной шар!.. Тогда более хитрые руководители некоторых фирм, и не только фирм, а даже целые страны, стали выпускать товары-подделки с известной этикеточкой.

То, что многие частные лица самостоятельно изготавливали товары-подделки, об этом, считаем, не стоит и говорить... ТНК "Адаманис" обо всем этом пронюхала - подрыва своего экономического механизма она ни за что не могла допустить, сразу же начались мировые скандалы, приобретающие все более угрожающие размеры. Дело запахло порохом. Международный арбитраж и другие международные организации как могли вмешивались в подобные дела, однако это помогало как мертвому припарка...

В связи с этим, а возможно, по каким-либо другим причинам, в последнее время "Адаманис" перевел часть своих прибылей на производство новейшего оружия. Оружию с маркой "Адаманис" сразу же нашлось применение, ибо не только с каждым годом, а с каждым месяцем международных конфликтов становилось все больше и больше. Конечно, эти конфликты "Адаманису" были только на руку, и поэтому руководство "Адаманиса" не прогадало, оно хорошо погрело руки на человеческой крови, прибыли имело огромные, никто уже не мог их даже сосчитать.

- Наши грозные танки "Адаман" и крылатые ракеты "Ад", наводящиеся лазером с наших спутников "Аманис", в случае первой же необходимости по нашей команде любому создадут кромешный ад, сотрут с лица земли любую фирму-соперницу, любую страну. Они обеспечивают и обеспечат в будущем наше спокойное существование, - так заявил на недавней пресс-конференции один из официальных представителей ТНК "Адаманис". - Мы обеспечиваем почти все человечество самым необходимым: как работой, так и товарами первой необходимости. И что мы за это имеем? Вместо благодарности некоторые фирмы и даже - до чего доходит наглость в современном мире! - страны стали организовывать производство товаров-подделок. Они потеряли всякую совесть, и потому я уполномочен официально заявить: мы никогда и никому не разрешим вмешиваться в наши адамановские дела. Так же, как никогда и никому не позволим пользоваться нашими передовыми прогрессивными идеями. Мы уже овладели ядерным оружием - пусть знает мир нашу силу!

 

Руки прочь от "Адаманиса"!

 

Если адаманы, а точнее, идеи о реальном существовании адаманов в такой странной форме проникли в сферу экономической и политической жизни многих стран, можно лишь догадываться, что происходило в других сферах...

 

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

 

"И снова началась работа, хотя и не до седьмого пота, как когда-то у наших родителей, ибо сейчас мы делали совсем не так и вовсе не то, что раньше делали наши родители, когда они косили, сушили, рубили, пилили, строгали, складывали, копали - когда они делали то, что нам, детям, и не снилось, ибо жили они в ином, далеком от нас мире, в котором мы хотя и родились, однако хотели того или нет, но не могли остаться.

И снова у всех нас, троих, была торопливость, боязнь опоздать, была работа, хотя и не такая, как когда-то у наших матерей: утречком по росе узелок на плечо и пешком из Житива в Березово, чтобы продать на базаре ту ягодку, что собиралась вчера в лесу, или ту же крынку молока, сливок, что отрываешь от детей, потом в том же Березове надо выстоять очередь за хлебом и сразу же, даже не перекусив, ноги в руки да на окраинный перекресток, чтобы поймать попутную машину. Иначе доведется плестись пешком, а дома дети давно заждались хлеба, скотина голодная. И так вот изо дня в день, как будто только ради этого и на свет появляешься, будто это и есть самое главное: то в Березово за хлебом, то в лес за ягодой или грибами, то на работу в колхоз за пустой трудодень, то свой огород не забудь, чтобы лебедой не зарос, то скотину накорми, то за детьми присмотри - хоть разорвись, а - успевай, успевай, сжав зубы, если хочешь выжить...

Нет, у меня, как и у Олешникова и у того же Лабутьки, была иная работа, с иным ритмом, с иной поспешностью, однако хотя и была она совсем не такой, как у наших отцов и матерей, тем не менее и в нашей работе были своя одержимость и самопожертвование, которые со временем незаметно затягивают, как в омут, из которого, бывает, нет сил вырваться, ибо тогда перестаешь замечать многое, не менее важное, что проходит мимо тебя, без твоего участия и желания, - и сам того не сознавая, как начинаешь гордо считать, что твоя работа, твое каждодневное занятие - и есть та единственная надежная точка опоры, с помощью которой мудрый Архимед собирался перевернуть земной шар (куда и зачем, об этом в школе обычно не рассказывают, а следовало бы), и еще ты полагаешь, что все то, чем занят ты каждодневно, не часть чего-то большого, единого и неделимого, а всего-навсего - самое главное, ибо белый свет только и создан для того, чтобы ты, появившись в нем однажды, своей бурной деятельностью мог навести в нем порядок.

 

Если бы все мы были заняты одним делом, смысл которого знали бы наверняка!

Наивность и слепая уверенность современного человека, вооруженного наукой и техникой!.. Опьянев от работы, нынче ты, человек, и на самом деле можешь легко сковырнуть земной шар - то ли умышленно, то ли случайно, нынче тебе это по плечу, как раз плюнуть, - ты, человек, считаешь, что современная наука и техника как раз и есть та точка опоры, о которой когда-то мечтал Архимед.

Почему же ты, человек, увлеченный своей деятельностью, как ребенок игрушками, все больше и больше верил, что белый свет создан только для твоей нужды и потому чихать или плевать тебе на все, что хоть в малой степени мешает твоим безудержным развлечениям, и поэтому, ни у кого не спрашивая, ты загрязняешь землю, воду и воздух настолько, что и сам начинаешь задыхаться и травиться, ты вытаптываешь луга, уничтожаешь зверей и птиц, переводишь зеленые леса на запутанные диалоги, монологи, декларации, в действенность которых давно и сам не веришь, - с каждым годом ты все больше и больше крошишь и уничтожаешь вокруг себя, ломаешь налево и направо, копаешь вглубь, к атомному ядру, откуда тебя обдаст разбуженной радиацией, лезешь вверх, к недосягаемым звездам, вспарывая тонкую воздушную крышу над своей головой, нынче ты и на самом деле, опьяненный своей бурной деятельностью, не задумываешься, что ты, человек, всего лишь частичка, маленькая, неотделимая частичка огромного загадочного мира, который создан давным-давно, еще до тебя, без твоего участия и разрешенья - заметь и удивись хотя бы этому, коль твоя же деятельность не удивляет тебя и не пугает! - и куда тебя впустили на время, как хорошего человека в гости...

Вооруженный мощной техникой, ты одним росчерком пера разрываешь живое тело земли на многие версты, вырубаешь леса, поворачиваешь реки, изменяешь климат, создавая вместо лесов и болот безводные пустыни - будто слон в маленьком музее, ты, человек, вертишься и вертишься на земле, под водой, в космических высотах, так и не поняв, зачем, ради чего твоя суета.

И уже смутная мысль-догадка о безалаберности твоей деятельности закрадывается в твою душу, человек, однако остановиться и успокоиться ты уже не можешь. Знаешь, чувствуешь кожей и здоровьем пагубность своих действий, а - не можешь...

 

Однако все это - мои сегодняшние размышления, когда один я сижу на берегу Житивки и смотрю, как серебрится под солнцем дрожащая полоска воды, когда вижу, как под порывами легкого ветра склоняется у берега зеленый аир, когда слышу ровный, неумолкаемый шум бора за Житивкой. И все это тонет в громадной тишине, настолько для меня необычной и удивительной, будто из города меня забросили на другую планету, и, для того чтобы в конце концов почувствовать единство с этим новым миром, в котором все происходит, как в замедленной киносъемке, мне хочется как можно быстрее отречься от того мира, в котором находился до сих пор, поэтому так торопливо продолжаю я свои записи...

Устав от работы с приборами, с тем же электронным микроскопом, в котором, как и в других приборах, обычно что-то не ладилось, я шел в институтскую библиотеку, где на страницах научных книг и журналов, в запутанных формулах и бесконечных графиках, в таблицах и диаграммах пытался найти оправдание своего одиночества, однако и там, несчастный, я чувствовал себя как рыба, попавшая в мережу, и которой теперь - ни туда и ни сюда; поначалу я пытался держаться изо всех сил за те всемирно известные постоянные и аксиомы, которые маячат и должны маячить перед ученым, и все же быстро заметил, как прямо на глазах суть человека, его поведение под логически доказательным пером ученого размывается, превращаясь в суть действий или работы - это уж кто как называет - сердца, легких, печени, почек, мышц, тока крови, нервных импульсов, биотоков и еще того руководящего, что называется мозгом, этой естественной ЭВМ, как будто мозг только и создан ради того, чтобы все это сложное и огромное ритмически-плавно двигалось: сердце гонит кровь, дающую жизнь мышцам, а те в свою очередь - человеку, который сразу же торопится обеспечить работой мир, иначе, видимо, мир зачах бы без человека, и потому человек так одержимо и раскапывает горы, изменяет русла рек, неизвестно зачем рвется в космос, хотя точно знает, что тем самым разрушает тонкий стратосферный слой, борется с себе подобными: вон сколько хлопот может причинить человек как самому себе, так и всему миру, не думая о своей судьбе!

Я занимался микробиологией и вирусологией, ибо мне, наивному, как и многим моим однолеткам, казалось, что где-то там, на уровне ядра клетки, а возможно, и глубже, в структуре молекул ДНК и РНК я найду, должен найти, тот волшебный ключ, которым смогу открыть ворота в царство вечности.

Однако и там я видел все то же самое: клетка, вирусы, молекулы ДНК и РНК - все это было в движении, в вечном водовороте; опять и опять в который уже раз я читал давно известную сказку о дедке, бабке и репке, с той только разницей, что мышки в моей сказке не было, она так и не появлялась, и поэтому моя репка все сидела и сидела в земле. Я не мог найти то единственное, ухватившись за что сумел бы логически выстроить все в этом переплетенном водовороте - от ядра вируса до того огромного, что зовется Гомо сапиенс.

Или хотя бы объяснить.

Я иногда завидовал верующим, тем же пифагорийцам*, однако я даже за цифру не мог ухватиться, - неумолимо, помимо моей воли и желания, у меня складывалось впечатление, что основа всего существующего - движение чего-то, без начала и без конца, без смысла и логики.

* Пифагоризм - религиозно-философское учение в Древней Греции 6-4 веков до н.э., основанное Пифагором. Исходило из представления о числе как основе всего существующего.

Зачем, ради чего это движение чего-то?

Я знал, что с такими мыслями нельзя соглашаться, об этом не следует даже думать, однако все это было, как у самоубийцы, которого своя особая логика приводит наконец к трагическому выводу...

Человек для меня, как что-то одно целое, распадался, как распадается при увеличении любой материальный предмет: прозрачная блестящая неподвижная капля воды, которая до сих пор радовала глаз, оказывается наполненной подвижными микробами, и такую воду - бр-р, даже представить трудно! - мы пьем и радуемся, розово-умилительное личико любимого или любимой под пристальным взглядом становится пористым, и на нем, присмотрись, - такое увидишь... Все, к чему мы присматриваемся более пристально, приобретает иной облик, наполняется иным смыслом, о котором до сих пор, бывало, и не задумывались, и тогда начинаем понимать многое, над чем, счастливые в незнании, презрительно посмеивались.

В бесконечной погоне за познанием мы незаметно теряем какие-то главные истины, то простое и неуловимое, что должно быть в сознании человека, что дает ему надежду и радость, что объединяет людей в одно целое, без чего не только человек, но и все человечество не сумеет существовать и в любое мгновение может запросто испепелить себя бомбами...

 

Какой же ценой дается нам познание?

Не слишком ли дорого мы платим?

 

Я суетился до тех пор, пока и аксиомы вместе с мировыми постоянными, мои дрожащие сигнальные огни в тумане незнания и сомнения, не расплывались, не исчезали совсем, и я чувствовал, что передо мной - пустота, наполненная хаосом, и я абсолютно ничего не знаю.

Как о себе, так и об этом огромном мире, окружающем меня.

Тогда я догадывался, что рабочий день заканчивается и пора вылезать из сетей, в которые я сам себя ежедневно загоняю, с каждым днем все больше и больше, и может случиться, что однажды я совсем не сумею выкарабкаться из этих сетей.

И тогда я буду похож на житивскую Тэклю, которая каждое утро с узелком за спиной плелась из Житива на автобусную остановку. Она первой садилась в автобус и ехала в Березово. Там она весь день бродила по улицам, по знаменитому березовскому базару и, размахивая перед собой рукой, все говорила и говорила, правильно и логично, и тот же березовец или чужой человек, не знавшие Тэклю, но имевшие доброе сердце, хотя и впервые ее видевшие, случалось, затевали с Тэклей длинную беседу, даже спорили, пока неожиданно у них не отнимался язык и они долго, не веря глазам, смотрели на Тэклю, а потом, спохватившись и всучив Тэкле в руки что могли всучить: булку хлеба, батон, а то и копейки, молча отходили, а Тэкля шла дальше только ей известными кругами, которые к концу дня непременно выводили ее на автобусную площадь, где она опять садилась в автобус, как и обычно - без билета, ибо ее давным-давно знали все водители и контролерши, и снова возвращалась она в свою хату, где никто ее не ждал: ни сынок, который болтался где-то по свету, ни невестухна. Так продолжалось изо дня в день: и белой морозной зимой, когда от холода и пронизывающего ветра стыло в груди, и сырой промозглой осенью, и в весеннюю грязь, и душным пыльным летом, без выходных, без проходных, будто нанявшись, выполняла свой долг Тэкля, и неизвестно, что лежало в ее черном узелке, которого она никогда не снимала с плеча, как говорили житивцы, только Бог да соседи знали, как жила Тэкля в той крохотной пошатнувшейся избушке на окраине Житива, и еще говорили житивцы, что тот же Бог и хранит, оберегает ее, как единственный глаз, другой человек на ее месте давно бы в земле лежал, а она вон живет и живет, который уже год: и в грязь, и в слякоть, и в холод адский - когда ни выйдешь к автобусной остановке, непременно встретишь Тэклю с узелком за спиной: с прозрачным, как бумажный лист, лицом, еще более согбенную под загадочным узелком, неизменную со своим монологом о полицае Картавешке и сыночке-первенце, которого тот убил...

Однако хотя рассказывала Тэкля то, о чем говорили обычно и другие люди, хотя стремились вести себя так, как и другие себя ведут, все же какая-то невидимая грозная граница пролегла между ней и людьми, которые хотя и не избегали ее, и понять не могли...

Я видел, как потихоньку расходились сотрудники лаборатории, кто куда: к женам, в магазины, в детсады за неугомонной ребятней, на долгожданные свидания - они разлетались из института, как утренние пчелы из улья. Оставшись один, я начинал выключать свет в лаборатории, где, окутанные вечерними сумерками, остывали нагревшиеся за день приборы - они сливались с сумерками, растворялись, и казалось, что не только перед моими глазами, но и во всем мире нет ничего, что все вместе: и я, и приборы, и институт, и огромный многоэтажный шумный город - все куда-то беззвучно уплывает, в ту черную неизвестность, из которой никогда не будет возврата, словно из загадочной космической дыры, о которой часто рассказывал мне Олешников...

Спешить было некуда, не к кому было возвращаться - и я неподвижно сидел в сумерках за своим рабочим столом, ловя последние мгновения дня.

Безо всякой на то причины мне вспоминалось Житиво, детство, которое, казалось, было рядом со мной - как будто вчера я видел маленького, стриженого босоногого мальчугана, который сидит на берегу Житивки с удочкой и поплавка уже, как ни вглядывается в темную воду, не видит, и поэтому пора ему подниматься и лугом идти домой, оставляя за спиной белесые кусты ольхи, Житивку, в которой и сегодня не удалось поймать загадочную, никогда никем не виданную рыбину...

Почему я так люблю вечерние сумерки - эту прозрачную влекущую размытость в очертаниях деревьев, кустов, строений, лиц?.. Почему люблю я седоватую прядку тумана, слоящегося над речушкой, из которого когда-то, словно из далекого мира, слышал я протяжно-напевное и непринужденное, что по словечку слагалось столетиями, что передавалось из уст в уста и к чему еще не успели дорваться боевые гениальные композиторы-обработчики:

 

Дзе ты быў, мой міленькі,

Дзе ты быў?..

 

Почему люблю я тусклый блеск росы, что внезапно выпадает на траву и холодит босые ноги, почему люблю последнюю малиновую полоску заката за Житивом, последний светлый прощальный проблеск неба и первую зорьку, что ровным светом свечи внезапно и незаметно - как ни лови этот миг, ни за что не поймаешь - тихо появляется вверху, будто добрый знак, будто намек на те изменения, что вот-вот произойдут вокруг, может быть, и в твоей жизни тоже, и уже совсем неважно когда, об этом даже не задумываешься в тот тихий час: сегодня, завтра или послезавтра, а может, даже и за тем последним порогом, - как хочется в это верить, но наука не позволяет! - которого все люди почему-то боятся.

Почему так любима мной граница света и тьмы? Неужели и на самом деле есть еще тайны вокруг нас и в нас самих, и эта манящая граница света и тьмы, это чувство любви как к земле, так и к ближнему, которое мы порой так легко теряем, а то и вытаптываем в погоне за всем тем мелким и реально-материальным, что маячит впереди, может, вся эта любовь - как знак чего-то хорошего и чистого, к чему люди должны стремиться изо всех сил, как проторенная кем-то дорога, манящая нас вдаль, да только шагать нам по той дороге то ли не хочется, то ли просто ленимся и потому обеими руками хватаемся за то легкое и более близкое, реально-материальное, что можно купить за деньги, что маячит впереди, что можно потрогать, почувствовать или попробовать; и поэтому как можно быстрее спешим к яркому свету лампочки, к светящемуся и гремящему телевизору; а там - совсем рядом мягкая кровать, знакомое тело и легкий сон на закуску...

Почему с такой легкостью забываем мы вечерние сумерки, которые хотя бы раз в жизни были или будут у каждого из нас?

И только тогда, когда станет нам горько и больно, так горько и больно, что, кажется, больше уже и терпеть нельзя, откуда-то из глубины памяти, оттуда, из детства, выплывет тихое целительное:

 

Дзе ты быў, мой міленькі,

Дзе ты быў?..

 

Потом приходила уборщица Михайловна - еще не совсем старая женщина, лет пятидесяти, красивая той привлекательной здоровой полнотой, что красит женщину и в тридцать, и в сорок лет. Михайловна начинала убирать в лаборатории и заодно вела разговоры. Мы уже пообвыклись, и я хорошо знал о ее житье-бытье с мужем-пьяницей, который еще смолоду стал выпивать, ни за что ни про что любил пускать в ход кулаки; это вот только сейчас, когда подрос сын, немножко присмирел, стал побаиваться сына, однако все равно пьет, как и пил, хотя и на лечение посылали не однажды, хотя и страшную ампулу ему зашивали, да все без толку, выносит из дому все, что может вынести, что попадет под дрожащую руку: скатерть так скатерть, одежда так одежда, посуда так посуда, а о варенье уже и говорить нечего, она уже и забыла, как варить то варенье, ибо все равно вынесет, ничего в этой голой квартире не осталось, кроме стен, и покупать ничего не хочется; только вот перед людьми стыдно, хоть у собаки глаза одолжи; вот потому и приходится после работы на фабрике, здесь, в лаборатории подрабатывать, чтобы тот стыд хоть как-то прикрыть, а он тем временем, может, торгует где-либо у гастронома, может, сами видели когда-нибудь такого небритого в мятом пиджаке, так это он, родненький, что бы он ни продавал, а более трешки никогда не просит...

Я удивлялся не столько ее непонятному необъяснимому долготерпению, сколько необычайно молодой улыбке во время монолога, чистому блеску больших черных глаз Михайловны, которая, как она сама говорила, жизнь прожила, что за забор выбросила, еще с молодых лет видела все, да надеялась на лучшее, думала, что опомнится когда-нибудь... И все подшучивала над собой, дурехой, и открыто, как и многие рабочие люди, смотрела в глаза, и не думала бросать свое горе, ибо тогда он и совсем под забором пропадет...

В конце разговора, когда неожиданно я ловил во взгляде Михайловны что-то виноватое, будто она уже заранее просила прощения за свою откровенность, что на люди вынесла свое горе, за терпение и вообще за то, что поступает совсем не так, как многие нынешние женщины поступают: чуть что не по нраву - пальцем на дверь, чтобы и духу твоего рядом не было, паразит ты этакий... и тут что-то щемящее обрывалось в моей душе - насовсем, начисто отлетало от меня неизвестно куда это движение чего-то, я выбирался из сетей на свободу и наконец мог подниматься и не спеша выходить на городскую улицу, чувствуя, как в груди время от времени прокатывается это щемящее и берущее за душу.

...Как мороз по коже.

 

Будь благословен рабочий, своими руками, трудом своим дарящий людям то конкретное и реальное, что в любое время можно потрогать, почувствовать и даже попробовать!

Будь благословен творец, который своим творчеством утешает уставшую душу человека близкой радостью, и потому - не печалься, не отчаивайся, не вешай носа, человек!

Будь благословен общественный деятель, если знает он, куда и как вести народ, и если знание его совпадает с мечтой, желанием и устремлением народа!

Но трижды будь благословен ученый, который ежедневно сталкивается с неизвестностью, словно с черной бездушной бездной, и который не отчаивается и не теряется, находя поддержку в чем-то более существенном и более надежном, нежели страшная неизвестность, что так отчетливо стелется перед глазами!

За что он держится?

За что все мы должны держаться?"

 

ИЗ ДНЕВНИКА ОЛЕШНИКОВА

 

"Только женившись, я ощутил и осознал то непреложное, над чем когда-то смеялся: наука требует жертв...

А тем более мне никогда не верилось, не снилось даже, что одной из таких жертв могу стать и я. У меня мысли такой не было.

Когда Валесский с самого начала был один - еще тогда, в юности, он заранее сжег за собой все мосты для отступления, ибо, замкнувшись в круге одиночества, чтобы никого не тревожить и чтобы его не беспокоили, он начал тот сложный эксперимент над собой, в котором сам был исполнителем и судьей - это только мне казалось, что я - более счастлив, что у меня, как и у всех, во всяком случае как и у большинства, будет семья, рядом со мной будет тот близкий и дорогой человек, с которым я в любое время смогу поделиться своей горечью и отчаянием.

В юности я часто вспоминал ту идиллическую картину, которую видел в детстве на бумажных ковриках, привезенных с березовского базара и развешанных на стенах: два белых лебедя плавают посреди лесного озера, а вдали, за зеленым камышом и деревьями, возвышается на холме чудо-дворец, в котором, видимо, так хорошо и радостно жить, ежедневно любуясь озером и белыми лебедями с длинными гордыми шеями... Что-то подобное мерещилось мне, когда мечтал о семейной жизни, и поэтому ничего иного не оставалось, как обеими руками ухватиться за то чистенькое, не отравленное сигаретным дымом и бесконечно длинными пустыми разговорами о высокой миссии искусства, не задетое эстрадно-джинсовой лихорадкой и многим другим, чем так увлечены многие ее одногодки...

После длительных поисков я нашел такое или почти такое. Как когда-то говорили в Житиве, кто что ищет, тот то и находит.

В ту розовую пору, когда мы с улыбкой стояли на пороге загса, мне показалось, что рядом с ней я буду жить так же счастливо, как и те два лебедя, что вечно плавают посреди лесного озера, не зная тревог и сладостных искушений того огромного мира, что начинается сразу же за лесом, за прекрасным чудо-дворцом. Мне казалось, что она поняла, она должна была понять меня тем женским чутьем, которое не поддается логическому мышлению.

Поначалу все было именно так или приблизительно так, как я когда-то мечтал: и белая легкая лебяжья фата, и частная квартира, показавшаяся мне тем чудо-дворцом, что маячил за камышами и деревьями, и сама она, улыбчивая и ласковая...

А потом я однажды стал чувствовать, что мне не хватает слов, чтобы рассказать ей, чем занимаюсь целыми днями на работе.

Это было начало.

Я ничего не понимал. Даже того, что попадаю в круг одиночества, в который до меня попадало столько ученых, когда они месяцами и годами не могли говорить с родными о смысле своей работы.

Ибо, сказав ей, что я конструирую сверхновый микроскоп для Валесского, я еще ничего не сказал, это было почти то же самое, что на вопрос: "Как живешь?" - отвечают: "Нормально". В моем бодром работаю скрывалось то неведомое, к чему я даже и ее, жену, не мог подпустить.

Сначала я этого и сам не понимал, наивный, я надеялся легко перескочить через границу между моим и ее пониманием и поэтому сразу же стал объяснять ей захватывающий мир формул и графиков, на листках бумаги я рисовал для нее схемы электронного микроскопа и объяснял принцип его работы. Она слушала, смотрела, согласно кивала головой и сразу же засыпала...

Тогда я понял, что все, из-за чего я не сплю ночами, из-за чего просиживаю днями в лаборатории и в институтской библиотеке, - ей чуждое и далекое, мои формулы и графики, мои варианты схем электронного микроскопа ей неинтересны, как ребенку неинтересны мысли о бытии и смерти.

И незачем мне было удивляться, а тем более обижаться на нее, я ведь сам когда-то хотел этого: чистенького, беленького, ничем не запятнанного... Все было правильно и логично, как всегда, житивцы говорили правду: кто что ищет, тот то и находит... А поэтому скажите, пожалуйста, зачем ей вереницы запутанных сложных формул, от которых ей ни жарко ни холодно, зачем ей и сам сверхновый электронный микроскоп, зачем ей моя раздражительность от неудач, которых в жизни - не мной придумано и не мной заведено - намного больше, чем удач, зачем ей готовить завтраки для меня - зачем ей все это, может, ей все это нужно не больше, чем тем красивым белым лебедям, которые беззаботно плавают посреди лесного озера.

Она была такой же, какой была и до моего знакомства. Она и не думала менять свои идеалы беззаботности. Какой она была, такой и осталась. И что же тогда нужно мне от нее, какого дьявола?

И поэтому все остальное было логическим и простым, чему не стоит даже удивляться: угрожающая неуютная тишина в квартире, холод рядом с женой, который ощущался всем телом как жарким летом, так и зимой, бесконечная купля-продажа мебели, посуды, которыми все больше и больше забивалась квартира, - как и многие, мы поначалу наивно верили в сказку о счастье, которое может прятаться между коврами, сервантами, хрусталем и фарфором...

А потом мы поняли, догадались наконец, что же нас могло по-настоящему объединить: телевизор... Не потому ли, как и многие, мы старались достать телевизор как можно больших размеров, сначала черно-белый, а потом цветной, чуть ли не на полстены..."

 

ИЗ МОНОЛОГА ЛАБУТЬКИ

 

"С появлением сына моя жизнь обрела именно тот смысл, к которому я так стремился. Часто я насмехался над Валесским и Олешниковым, часто говорил им, счастливый и уверенный в своей правде, что они не понимают, не хотят или не могут понять главное: счастье наше - в наших детях, в семье...

Поначалу я был счастлив: и когда усердно подсчитывал, сколько недель сыну, когда учил его ходить, когда обучал словам, услышанным от матери, и даже позже был я счастлив, когда по утрам водил сына в детский сад, а вечерами, забирая из сада, по дороге рассказывал сыну увлекательные истории, похожие на сказку, которые, однако, сказкой не были...

Месяцами я пропадал в командировках. Возвратившись, с удивлением отмечал, как неожиданно быстро подрастал, тянулся вверх сынишка, словно рос он как раз тогда, когда я был в командировке. Я снова заводил с сыном разговоры, которые начал еще раньше, когда отводил его в детский сад. И не замечал, занятый своей отцовской радостью, что сейчас мои разговоры для сына - всего лишь разговоры, которые он и без меня слышал и слышит ежедневно бесчисленное множество: в школе, на улице, с экрана телевизора, в кинотеатре, в кругу друзей-ровесников. И все чаще и чаще, не дослушав меня, сын срывался из квартиры к своим ровесникам, к той молодой загадочной жизни, от которой я не мог его оградить. И когда я пытался в чем-то перечить сыну, он как-то излишне спокойно и убежденно говорил мне: "Батя, так ты ведь тоже срываешься от нас на целые месяцы. Так что - все нормалево. Чао, батя..."

Я оставался один и все размышлял, стоит ли его ограждать. И школа, и улица, и город, и все остальное, среди чего вырос сын, начиная с дискотеки, которую они организовали в школе, было для него естественным и простым, все это было для сына тем, чем для меня когда-то было Житиво.

И все же Житивом оно не было...

Все в мире повторяется: когда-то я вырвался из Житива, а он, сын мой...

Куда он мог пойти, к чему или к кому - вот что не давало мне покоя.

И вот, наконец, наступил тот неожиданный для меня день, который, видимо, бывает у всех родителей, когда я совсем другими глазами посмотрел на сына, на его темные усики, на узкие адаманистые джинсики, на тонкие и высокие, как у женщины, каблуки, и, словно на стену, натолкнувшись на холодный уверенный взгляд сына, на мое удивление: "И ты, мой сын?.." - услышал такой монолог, на который вначале ничего не мог ответить или хотя бы возразить.

- Батя, - так начал сын свою правдивую исповедь, - батя, может, хватит заниматься черепками да горшками, которые нынче никому не нужны? И меня тоже незачем тянуть туда, в глухую минувщину. Все, чем ты занимаешься, батя, это хорошо и, может, даже интересно, как бывает интересна сама по себе наука. Однако неужели ты не понимаешь, что все, на что ты тратишь свою жизнь, - это детская игра, только имитирующая реальную жизнь?.. И ты, и Олешников, и Валесский - вы будто с ума посходили из-за науки. Вам хотя и поют хвалу в мировой печати, однако вы совсем оторвались от реальной жизни и поэтому не чувствуете и не замечаете, что мир нынче не таков, каким был, когда вы босиком бегали по своему глухому заштатному Житиву. Неужели и на самом деле вы не понимаете, что ваша одержимость никому не нужна? Батя, когда бы все в мире было так, как ты мне заливал пятнадцать лет, человечество и до сих пор ходило бы в лаптях и до сих пор люди сидели бы по деревням... Батя, опомнись, пока не поздно, услышь иную правду, хоть от меня. Сейчас другой век и всяческим пророкам и гениям с их категоричностью здесь нечего делать. Сейчас наступил новый век - век посредственностей, ибо человечеству надоели гениальные призывы, которые все чаще противоречат друг дружке, нынче мы все вместе - заметь и запомни хотя бы это - все вместе, и праведники, и грешники, ищем истину. Коллективно. Как коллективно создается ныне высший вид искусства - киноискусство, так же коллективно люди ищут истину... И в дискотеках, и в научных лабораториях, и во время праздных шатаний по улицам, и в вечернем кайфе, когда наши уставшие души расслабляются от коктейля и сигаретного дыма, теми балдежными сладострастными вечерами, которых вы, взрослые, почему-то боитесь как черт ладана - все и везде ищут истину. И ты. И я. Ваше поколение пускай ищет ее в чем угодно - в археологии, в вирусологии, как Валесский, а мы, молодежь, будем искать ее в другом и по-другому... И, пожалуйста, пускай вас это не колышет. И не удивляет.

Батя, выйди на улицу, взгляни хотя бы одним глазом, что происходит в подъездах, на танцевальных площадках, в магазинных очередях, пройдись по ресторанам, хотя бы раз съезди в Сочи и кутни по-настоящему, а не копайся месяцами в своих никому не нужных Курганах... Надо жить как набежит, а не утешать себя вымыслом или сладкой легендой. Эх, батя, батя...

- Как же это случилось, сын мой? Когда все это вошло в тебя? - наконец выдохнул я. Я ничего не понимал. Ошеломленный, я ничего не мог сообразить. А тем более - не мог ему перечить.

И тогда сын стал неторопливо объяснять мне все, как когда-то на уроке Гаевский объяснял строение Земли: вот она, будто железный прут, земная ось, а вот и сама Земля - круглая, день и ночь вращающаяся вокруг наклонной оси...

- Батя, вы же сами все время выпускаете джина из бутылки. Не кто-то, не чужой дядя, а вы - ты, Валесский, Олешников, открыли адаманов, после чего все в мире и завертелось. Так что же ты сейчас кричишь и удивляешься? Не кто-то, а сами вы, наши родители, протаптываете нам стежки-дорожки, по которым мы смело и уверенно топаем. И не наша беда, что вы боитесь шагать по этим стежкам-дорожкам.

Эх, батя, батя, как же отстаешь ты от современной жизни!..

Все это настолько меня удивило и оглушило, что я совсем не заметил, когда жена успела снюхаться с гениальным режиссером. После услышанного от сына это меня уже не волновало.

...А тем более у меня не было желания выслушивать ее такой же правдивый и такой же правильный монолог".

 

Раздел четвертый. КОМУ - СМЕХ, А КОМУ - БЕДА

 

Адаманами интересовались разные люди, и богатые и бедные, и умные и дураки, и верующие и неверующие.

Представитель Ватикана, известный теолог святой римской католической церкви Иоанн XXI, обратился к верующим всех континентов с очередным важным посланием, опубликованным в средствах массовой информации.

Приводим начало этого послания.

 

Адаманы - испытание веры нашей

 

Не первый год и не первое столетие вера наша искушается дьяволом, который в образе Змия искусил когда-то Еву, за что человек был наказан Всевышним, и сказано было человеку:

- Проклята Земля за тебя; со скорбию будешь питаться от нее, во все дни жизни твоей. Терние и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться травою полевою. В поте лица своего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят; ибо прах ты и в прах возвратишься.

И на этот раз, мои дорогие братья и сестры, мы снова сталкиваемся с испытанием, которое Всевышний посылает нам за грехи наши и за блуд наш, как в делах земных, так и в мыслях наших. Снова и снова Всевышний хочет испытать Веру нашу и показать нам, что кара Его всегда поджидает слабого человека как ныне, при жизни земной, так и потом, на Великом Суде, когда ничего не изменишь...

С не менее важными посланиями выступили представители других вероисповеданий и религий.

"О мудрый из мудрейших Богов, о Великий Аллах, ты когда-то послал нам Магомета, а ныне, посылая адаманов, ты испытываешь нашу Веру", - так начал свое послание всемирно известный представитель ислама Али Махмуд III.

А вот что, например, писал верующим представитель всемирно известной Йоги прославленный Радж Синг:

"Великий и мудрый Патанджали когда-то говорил нам, что в каждом человеке есть Атман*, которая все время стремится к слиянию с Брахман**. Великий Патанджали в своей "йога-сутре" показал нам реальные пути перехода Атман к Брахман. Мудрость великого Патанджали в том, что он, ничего не зная о существовании адаманов, своей "йога-сутрой" показал нам самый краткий путь к Брахман, и поэтому, с помощью "хатха-йоги" овладев "раджа-йогой", каждый человек уже в реальной жизни - и в этом доказательство сущности нашей веры и преимущество ее перед другими верами мира - может становиться малым и невидимым или разрастаться до огромных размеров, переноситься в любое место как на земле, так и во вселенной, знать как свое прошлое, так и будущее, разговаривать с умершими и слушать их советы..."

* Атман - индивидуальная душа.

** Брахман - мировая душа.

Новый мощный толчок получило кришнаитское движение, по городам и деревням, по бесконечным дорогам бродили кришнаиты и в полузабытьи, не обращая внимания на человечью суету, шептали сутру*, в которую само собой вплелось новое слово:

- Харе кришна, кришна харе, адаманы, кришна харе, адаманы...

* Сутра - молитва.

 

Как видно из вышеприведенных отрывков, верующие не открещивались от факта реального существования адаманов, иное дело - отношение к адаманам... Представители различных религий и вероисповеданий по-разному относились к адаманам; побаиваясь справедливого гнева верующих, вызванного оскорблением их глубоких первородных чувств веры, помня, что романист Салман Рушди из-за подобного оскорбления и до сегодняшнего дня вынужден скрываться неизвестно где, мы в своем правдивом сочинении не беремся навязывать читателю нашу оценку этих сложных отношений, отметим лишь главную тенденцию: так случилось, что существование адаманов словно бы лишний раз доказывало истинность и неповторимость всякой веры и религии...

Атеистический мир тоже реагировал на открытие адаманов не менее заинтересованно и не менее оригинально. Появилось бесчисленное множество научных статей, научно-популярных книг, проводились международные конференции по проблеме адаманов. В газетах, журналах как публиковались, так и продолжали публиковаться дискуссионные материалы по проблеме адаманов.

А сколько защищено кандидатских, докторских диссертаций, темы которых в той или иной мере были связаны с адаманами! Конечно, как и следовало ожидать, все эти кандидатские и докторские защищались в специализированных научно-исследовательских институтах по изучению адаманов (НИИИА).

Для интересующихся товарищей приводим типичный материал одной из таких дискуссий, которая в свое время велась во всемирно известном журнале "Literature and life". Дискуссия началась под броским заглавием:

 

Адаманы: против и за

 

Учитывая огромный интерес наших дорогих умных читателей к многочисленным проблемам, связанным с фактом открытия адаманов, форма которых, как всем известно, напоминает людей, в этом номере журнала мы начинаем новую очередную дискуссию, которая, надеемся, заинтересует не только литераторов, художников, композиторов, но и вообще всех людей, озабоченных судьбой современного человека в сложном противоречивом мире, всего человечества в целом.

Сегодня в нашей дискуссии принимают участие писатель Ив Мясцовый и всемирно известный критик, публицист Эд Глоблевый.

 

Давить эту нечисть

 

Помню, как сегодня...

Деревню, где родился и рос, широкий простор как передо мной, так и над моей головой, материнская песня за рекой, где мать собирает в лесу ягоду, соловьиные трели в кустах у нашей хаты, туманный луг.

Помню, как сегодня, помню своего отца, еще крепкого и веселого, помню тот день, когда впервые он взял меня на сенокос, еще совсем малого и сопливого. Косить тогда, известное дело, я не умел, да и когда мне было учиться, и поэтому отец смастерил мне специальную маленькую косу-семиручку, с ней я и учился косить, мучился, обкашивая лозовые кусты, и время от времени вспарывая косой кочки... Покос мой был, конечно же, узенький и вихлястый. Однако каким широким казался он мне тогда!

Помню, как сегодня, помню чувство простора, это ощущение Праздника, которое нынче мы, забитые цивилизованной деятельностью, теряем. Хорошо помню, издалека и сверху, словно глас божий, слова отца: "На пятку, на пятку, сынок, старайся нажимать, тогда легче будет".

Косим мы вдвоем, стараемся, машем и машем косами, уже и вечер наступает, малиновое солнышко садится в заречные травы, и так легко, так торжественно у меня на душе, как нынче уже и не бывает, кажется, махал бы вот так и махал бы косою-семиручкой до самого последнего вздоха...

Однако именно этой порой неизвестно откуда налетели на нас комары. Словно туча, целой оравой опустились они на нас, вспотевших от тяжелой мужской работы. Днем на солнышке их не было, а к вечеру так и зазвенели, треклятые... Сначала я еще кое-как отбивался, махал руками, а потом не выдержал - известное дело, мал еще был, - заревел белугой, бросил косу и говорю отцу: "Что делать, папочка, посмотри, сколько их налетело, этих коморов-кровопийцев? Где ж их тут один перебьешь? Одного прихлопнешь, а на его место трое садится..."

А отец мой будто и не слышит ничего, время от времени хлопнет ладонью по плечу или по красной шее, где кучей чернели комары, встряхнет плечами, и все косит как ни в чем не бывало: шах-шах, шах-шах... Только когда я уже совсем заскулил, отец остановился, не спеша поправил косу, а потом повернулся ко мне и говорит, глядя пристально в глаза:

- Что я тебе, парень, скажу на это? Всех перебить, конечно, мы не перебьем, в этом ты прав. Однако бить их надо. Дави как можешь эту нечисть, однако же и о работе не забывай.

Затем отец снова от меня отвернулся и взялся за косу... Взмахнул пару раз и, будто вспомнив что-то очень важное, повернулся и промолвил мне, застывшему, то, что запомнилось на всю оставшуюся жизнь:

- Это уж, видимо, судьба наша такая: бить их днем и ночью. Иначе, сынок, загрызут. Им только попустись, опусти руки, так они, гады, только этого от нас и ждут, чтобы мы сникли. Сколько я за свою жизнь перебил их, передавил, ой-ей-ей: и до войны, и во время войны на фронте, да и после тоже - всю жизнь терпишь от них...

И вот сейчас, после этого воспоминания детства, я хочу перейти к адаманам и сказать, что и с этими адаманами мы должны бороться, как с теми же комарами.

Не впервые сталкиваемся мы с разной мерзостью, что липнет к трудящемуся человеку и не дает ему спокойно жить, той мерзостью, которая сосет кровь здорового человека. Вши, клопы, комары, мошка, гнус в Сибири, пауки-кровопийцы, разные бациллы, микробы, вирусы - сколько их на белом свете, и все они, как говорил когда-то мой отец, только опусти руки, сразу же навалятся на нас и если не совсем загрызут, то может случиться, что будешь ты изо дня в день прозябать да вкалывать на работе, а эти кровопийцы будут жить припевая.

Во все века народ мой интуитивно чувствовал, что от этих паразитов надо защищаться. Не потому ли в моем народе ценились и ценятся чистота, аккуратность, трудолюбие, хорошая баня, любовь к чистой воде и к ясному солнышку - посмотрите сами, какие мудрые и в то же время простые средства находил мой народ, чтобы защищаться от всего того многочисленного, что стремится жить припевая за его счет, высасывая его кровь. И уже от этого, от трудолюбия, от чистоты и аккуратности - рукой подать к нашим напевным народным песням, к веселым танцам, к тем хорошим обычаям, к той веками проверенной народной этике, которую мы, к сожалению, потихоньку теряем и которая объединяла и объединяет людей в то единое и крепкое, название чему - народ, тот народ, которому никакой черт не страшен, а тем более - какой-то там адаман.

И потому сейчас, когда я узнал, что беларус Валесский открыл адаманов, я душой чувствую, что адаманы - еще одна новая нечисть, с которой придется нам бороться. И чем скорее мы начнем изгонять их из нас, тем легче нам будет. Сейчас, не вступая в длинные путаные дискуссии, пока они не расплодились, надо с ними бороться.

Ив Мясцовый

 

Прежде чем давить, не подумав...

 

Когда знакомишься с бездоказательным демагогическим выступлением Мясцового, просто диву даешься, просто последние волосы на голове встают...

Товарищи дорогие, когда написана эта статья: в наш пафосный, современный, технизированный, урбанизированный, автоматизированный, просвещенный век или в те далекие глухие времена, когда в мире были только косы-семиручки?..

Давайте задумаемся, о чем говорит Мясцовый: о каких-то комарах, о каком-то болоте у кустов... Товарищи дорогие, куда, к чему зовет нас Мясцовый подтекстом своего выступления? Пускай сам и лезет в то гнилое болото, коль оно ему так мило, и пускай машет там косою-семиручкой до последнего своего вздоха... До одури пускай машет, если ему так хочется. Так нет ведь, сам он толстые романы пишет, а нас, горожан, в болото зазывает. Он что, дураками нас считает?

Да если бы все это и было главным в выступлении Мясцового, все равно это было бы полубедой, однако, как я понимаю, это совсем не главное в выступлении Мясцового. И поэтому я взялся за шариковую ручку, чтобы чуть-чуть приоткрыть людям правду, ту истину, которую изо всех сил стремится затуманить Мясцовый.

Не понимая или не желая понять современную реальность, не понимая, что все в мире взаимосвязано, и согласно с теми же материалистически-диалектическими законами, согласно причинно-следственным связям ни одно действие в природе не проходит бесследно, ибо это действие сразу же вызывает противодействие, кстати, по силе оно равно действию - не понимая и не чувствуя всей этой сложной взаимосвязи, Мясцовый призывает нас, цитирую, "давить, бить...".

К слову, я хочу заодно сказать, что это махание здоровыми кулаками налево и направо, эти мясцовые призывы давить, бить всякую нечисть, которые слышим мы, кстати, не впервые, давно пора выбросить на свалку истории. Сейчас иной век, иные отношения как между людьми, так и человека с природой, как живой, так и неживой. А тем более ставить на одну доску комаров и загадочных адаманов - вы что, товарищ Мясцовый, неужели вы не понимаете, что такая постановка вопроса не то что абсурдна, а просто страшная в своей безграмотности?

Кстати, хочу сказать несколько слов о комарах, к которым Мясцовый пристал как слепой к забору...

Знает ли Мясцовый, что такие, как он, заядлые сторонники давить и бить в одном из районов Сурской области потравили всех комаров? И что же получилось? Исчезли комары, и сразу же исчезла рыба в водоемах, которая питалась личинками комаров. Исчезли, подохли лягушки в болоте, голодные птицы улетели из опустевших лесов и болот, на которые сразу же, как саранча, невесть откуда напали разные жучки и козявки. Сожрав листья в лесах, эти жучки и козявки двинулись на поля: на картофель, на зеленую рожь, на овощи, - и тут уж никакая химизация, никакие гербициды не помогли, как ни травили самолетами картофель и рожь. Короче говоря, через год тот район было не узнать - будто вымер, как после чумы: в деревнях пустуют дома, окна их крест-накрест заколочены, только одичавшие кошки носятся по крапиве. И до сих пор тот район никак не заселят. У меня есть подозрение, что, руководствуясь такими вот мясцовыми призывами, мы потравили всех комаров не только в одном районе, ибо во время последней поездки в Сурскую область по линии подъема культурного уровня населения я проезжал не один такой опустевший район: стоят опустевшие дома, дороги подорожником да лебедой зарастают, людей нигде не видно...

Это ведь природа мстит человеку за издевательство над комарами - маленькими безобидными созданиями. Разве виноваты они, что их создала такими мать-природа? Ведь им тоже жить надо: и есть хочется, и потомство надобно плодить, как и всему живому, кстати, как и тем же адаманам... Да и коль на то пошло, сколько крови тот комарик может выпить? Ну, скажите мне, сколько? Самое большое каплю, ну, две - это уж чересчур... А тогда он и сам отвалится, лишнего ему не надо. А здоровый человек в сравнении с комариком во-он какой огромный! То, что его комар укусит, еще и польза человеку. Недаром когда-то врачи на тело человека пускали пиявок, чтобы они нехорошую кровь пили. За деньги, не бесплатно это делалось. А комар-добродей бесплатно все сделает, и даже благодарить его за это не надо.

Кстати, я хочу сделать еще одно небольшое отступление и кратко высказаться о пользе комаров, мошкары, крыс, бацилл, тех же микробов и многого другого, что Мясцовый не долго думая называет паразитами*, с которыми необходимо бороться.

* Шире и глубже о положительной роли паразитов в жизни общества сказано в моей работе "О пользе вредного" (Избр. произв., т. 4).

Товарищи дорогие, да кабы не эти создания, мы, признаемся честно хотя бы себе, давно бы зажирели и опухли от лежания на печи, из этой задрипанной деревни никогда бы не выбрались. Они, паразиты, заставляют нас все время двигаться и шевелиться, из года в год, из века в век, от детства до старости они подгоняют нас в движении к светлому прогрессу.

Если взглянуть на них, на их тяжелый труд с нетрадиционной точки зрения, то можно увидеть, что паразиты приносят нам огромную пользу. Они, я скажу здесь образно и ярко, - двигатель истории. И вот на этот отлаженный исправный двигатель истории падает тяжеленная бездушная кувалда мясцовых идей.

Что из этого получится - подумайте и вообразите сами, исходя из вышесказанного.

Кратко хочу остановиться и еще на некоторых принципиально важных аспектах выступления Мясцового. Мясцовый пишет: "Душою чувствую..." Товарищи дорогие, о существовании какой души говорит нам Мясцовый? В свете последнего послания Иоанна XXI верующим всего мира, которое, между прочим, вызвало резкое увеличение числа верующих в разных странах, слишком смелые заявления Мясцового относительно существования души звучат, мягко говоря, весьма и весьма странно. Мы знаем Мясцового как талантливого автора нашумевшего в свое время романа "Прощание с деревней", однако это вовсе не означает, что после такого романа Мясцовому автоматически разрешается проводить среди нас идеи богоискательства. И уж не отсюда ли у Мясцового такая тяга и любовь к старине, в которой будто бы спрятана наивная мудрость, непонятная современным горожанам?.. И не отсюда ли такое пренебрежение, а может, даже ненависть к светлой радостной атеистической современности? Посмотрите сами, что пишет Мясцовый в своей статье, цитирую: "...ощущение Праздника, которое нынче мы, забитые цивилизованной деятельностью, теряем...".

Занятый чисто литературными и эстетическими проблемами, я никогда не занимался и не думаю заниматься политическими доносами, подтасовкой фактов и цитат, однако что же это такое, позвольте спросить у Мясцового? Не очернительство ли современности в его статье, если не сказать больше: политическая близорукость?..

Кстати, идейная путанность и многословная пустота статьи Мясцового вызваны тем, что Мясцовый совсем не понимает и не хочет понимать важность и глобальность проблем, связанных с открытием адаманов. На этих проблемах я сейчас хочу кратко остановиться.

История появления адаманов весьма и весьма загадочна, возможно, поэтому здесь необходим своеобразный осторожный и тонкий подход. Почему так получилось, что адаманы существуют в теле человека столь продолжительное время? Как они размножаются или, как говорят ученые, репродуцируют? До сегодняшнего дня не решена логическая дилемма: со смертью человека должны погибать и адаманы, однако, как упрямо свидетельствуют научные факты, адаманы не погибают, они жили и живут в теле человека многие столетия. Как это им удается?

И здесь, как мне кажется, на сегодняшний день наша всечеловеческая задача должна сводиться не к битию и истреблению адаманов, к чему безумно призывает нас Мясцовый, а к тактичной и гибкой попытке понять логику поведения загадочных адаманов. Мы, образно говоря, должны вжиться в их способ жизни и способ мышления. Пусть каждый из нас попытается представить себя на месте тех же адаманов. И что он в таком случае станет делать?

Когда мы хорошенько поймем адаманов, не холодным логическим знанием, а тем новым адамановским сознанием, которое, как я надеюсь, появится у наших деток и которое будет отныне у всех последующих поколений, тогда мы совсем по-иному взглянем на белый свет, на свою природу и поймем, что мы и адаманы - одно целое и взаимосвязанное, и бороться с адаманами - то же самое, что бороться с собой, со своей природой, насиловать самое себя...

...Кстати, эти мысли многим понятны уже сейчас, кроме таких категоричных, самоуверенных товарищей, как Мясцовый. Полагаю, что все самостоятельно мыслящие люди целиком согласны с известной статьей Льва Левданского "Адаманы - как форма высшего разума". Я тоже повторяю: природа едина, и все, что в ней происходит, - единый гармоничный процесс, в который нам не следует вмешиваться.

Тогда же, когда мы поймем логику поведения адаманов, мы совсем по-иному взглянем на свою жизнь, по-иному станем оценивать исторические процессы и смело сможем переоценить так называемую народную мораль и народную эстетику, за которые так одержимо держится Мясцовый. У тех людей светлого будущего все-все будет по-новому. И я надеюсь, что дальнейшие исторические события подтвердят верность моих рассуждений.

Эд Глоблевый

 

Послесловие от редакции. Дискуссия есть дискуссия. Как видим, по проблеме адаманов отчетливо вырисовываются два противоположных мнения. Писатель Мясцовый предлагает уничтожить адаманов сразу же, как что-то вредное и ненужное людям. Известный критик и публицист Глоблевый доказывает обратное - необходимость пристального внимания к самим адаманам, к многочисленным проблемам, связанным с открытием адаманов. Бесспорно - и здесь мы согласны с Мясцовым, - нам, людям, необходимо уметь бороться, надо быть готовыми к борьбе.

Однако с кем бороться? - вот в чем проблема проблем. Глоблевый правильно указывает на слабое место в логическом построении статьи Мясцового. Конечно, сначала нам следует выяснить, или, как талантливо и образно пишет Глоблевый, вжиться, в образ жизни и мышления адаманов, а затем уже думать, применять или не применять к адаманам определенные меры. К чему может привести непродуманная, неаргументированная деятельность человека, мы хорошо видим на ярком примере Глоблевого, который своими глазами видел опустевшие деревни в Сурской области.

И еще на чем хотелось бы остановиться... Не совсем разделяя полемический пафос выступления Глоблевого - мы всегда стояли и горой стоим за объективный показ жизни и идей, - хотим высказать свои соображения относительно богоискательства в наш просвещенный век. Конечно, возможно, Глоблевый кое-где преувеличивает, обвиняя Мясцового в богоискательстве, тем более что до сих пор никто не видел Мясцового в церкви на коленях, а те иконы, которые он собирает по деревням, говорят, представляют чисто художественную ценность. И все же, все же... Мы не можем допустить богоискательства в творчестве любого писателя, даже Мясцового...

А вообще-то мы надеемся, что начатая в этом номере дискуссия об адаманах, об их месте в сегодняшнем мире и в истории человечества расширит наши представления о сложности взаимосвязей, которыми опутано все в мире.

 

Коль уж начали разговор о том, как проводились дискуссии у литераторов, то, видимо, следует рассказать - хотя, правда, и кратко - о том, что происходило в литературе после открытия адаманов.

Очень многие романисты рассматривали проблему существования адаманов в разных планах: историческом, аналитическом, философском, юмористическом, афористическом, сатирическом и др. Напомним несколько романов-бестселлеров: "Война с адаманами", "Из жизни адаманов", "Любовь к адаманочке", "Приключения одинокого адамана".

Из многочисленных произведений, созданных поэтами и поэтессами - кстати, до сих пор непонятно, почему в последние годы женщин-прозаиков, как и поэтесс, стало в литературных рядах намного больше мужчин*, - хочется отметить роман известного поэта-песенника Руколицинского "Я и адаманы". Его роман был написан с учетом всех самых современных стилей и тенденций в мировой прозе: лирические монологи и отступления, поток сознания, модный в западной и латиноамериканской литературе, подробное, детализированное описание отдельных эпизодов (думаю, читателям глубоко в душу запало описание ночной сцены в кровати, когда главный герой Я искушает невинную шестнадцатилетнюю красавицу, только что приехавшую в город из деревни, образ которой Я носит затем в своей душе всю оставшуюся жизнь и заодно горько раскаивается, что излишне жестоко обошелся с той неопытной красавицей), и сразу же, рядом с описанием этой драматической сцены, в романе есть, присутствует космический взгляд на все человечество, когда Я летит в космическом корабле и, глядя в иллюминатор, жалея всех и вся, говорит: "О бедное, несчастное человечество, как запуталось ты в своих поисках! О бедные, несчастные адаманы, как мечтаю я встретиться с вами!" - все было в том популярном оригинальном романе, каждый новый раздел которого - какой интересный и тонкий замысел! - начинался словом "адаман".

* Очень многие ученые связывают это явление с эмансипацией женщин. Кстати, сами женщины этого тоже не отрицают. Вот что, например, написала поэтесса А.Марфуткина в статье "Женщины! Последнее слово за нами":

"Урбанизация современной жизни, автоматизация и механизация тяжелого механического труда свели к нолю преимущества мужчин перед нами. Я хочу заявить больше: природа недаром создала нас такими психически гибкими и изменчивыми, и поэтому в нынешнее катастрофически сложное время, после открытия адаманов, когда большинство мужчин растерялось, ибо их физическая сила стала никому не нужной, - они стали заниматься тем, чем во все времена занимались мы, женщины: с утра до ночи ищут модную одежду, украшения, парики, косметику, сидят в косметических кабинетах, - сейчас нам ничего иного не остается, как взять руководство всем человечеством в свои крепкие женские руки. А тем более что дубовая мужская логика сейчас не влезает ни в какие ворота. Женщины всего мира, наша ближайшая задача: передать воспитание детей мужчинам, загнать мужчин к кастрюлям и тарелкам, а самим вплотную заняться решением государственных и научных дел!"

Не отставали от литераторов и другие творческие работники, в частности - кинорежиссеры и сценаристы, народ тертый и пробивной, на лету хватающий и осваивающий все новые идеи и проблемы. Они еще интереснее, чем литераторы, рассматривали в своих произведениях проблемы, связанные с открытием адаманов.

Пальму первенства занимал известный Голливуд - здесь была создана серия фильмов об адаманах. Среди них было немало серых лент, заранее рассчитанных на обывателя, однако были и такие, которые сразу же закупили многие страны. В их числе можно назвать суперсексуальный фильм ужасов "Адам-аны" - из-за низких идейно-художественных качеств мы не будем о нем много говорить, - и космически-философская эпопея в четырех сериях "Адаманы и Вселенная".

Хотя у нас к этой эпопее свои претензии, вызванные в основном философской концепцией фильма, однако в связи с тем, что кинокритики дружно признали эту эпопею высшим достижением мирового киноискусства последнего столетия, а также учитывая тот факт, что "Адаманы и Вселенная" получили все призы на последних международных кинофестивалях, кратко изложим сюжет этой эпопеи.

Первая серия. Она начинается с хаоса. Черно-красно-зеленые пятна заполняют весь экран. Под торжественно печальную электромузыку пятна перемещаются, сливаются и сразу же распадаются, создавая на экране удивительные загадочные фигуры - все это продолжается минут пятнадцать. Постепенно пятна группируются, образуя сгущения - мы видим туманности, белые и красные звезды, вокруг некоторых - планеты. Укрупняется план, камера будто наезжает на одну из планет, укрытую облаками. Поверхность планеты покрыта водой. В воздухе при увеличении мы начинаем различать маленьких адаманчиков - растерянных, на кривых полусогнутых ножках, они похожи на тех, которые демонстрировались на микрофотоснимках Валесского. Сначала адаманчики бессмысленно суетятся, а затем начинают драться между собой. Камера отъезжает, и сразу же зритель с удивлением замечает, что издали адаманчики образуют враждебные группки, которые все разрастаются...

Вторая серия. Борьба адаманчиков не прекращается. Группки их все разрастаются. Камера все отъезжает и отъезжает, перед нами все рельефнее предстает панорама смертельной схватки адаманчиков - ради справедливости отметим прекрасную операторскую работу, высококачественную цветовую гамму на пленке "Кодак", оригинальный прием мультипликации - и мы видим, что при определенном удалении, когда фигурки отдельных адаманчиков уже нельзя рассмотреть, враждующие группки образуют... живую клетку. Клетка ритмично пульсирует, то сжимается, то расширяется... Укрупненная живая клетка падает из воздуха в Мировой океан.

Третья серия. Таких клеток в Мировом океане бесчисленное множество. Они сразу же начинают воевать между собой. Знакомый прием: мрак, хаос, отдельные цветные клетки, которые под величественную электромузыку появляются из мрака, борьба клеток меж собой, сгущения клеток, крупный план, отъезд камеры - волосатый голый человек выползает из воды на берег то ли озера, то ли моря-океана...

Четвертая серия. Человек оглядывается, смотрит вдаль - на другом берегу озера видит такого же растерянного волосатого голого человека. Увидев друг друга, эти волосатые люди машут кулаками, что-то выкрикивая, каждый свое... С экрана слышится смесь языков: сначала это - обычная грубоватая перебранка, постепенно она приобретает характер политических обвинений... Под этот сложный философский и политический диалог первочеловеки убегают с берега к ближнему лесу и выламывают там дубины. Философские и политические споры приобретают все более сложный характер, звучат они с экрана все громче и громче, под этот международный обрывочный нелогичный шум первочеловеки замахиваются дубинами. Одновременно дубины летят в воздух, и на лету постепенно превращаются в винтовки, потом в самолеты... Последними показываются грозные тупорылые баллистические ракеты. Ракеты приближаются друг к дружке, сталкиваются в воздухе. Мощный взрыв прерывает международные споры и дискуссии. Хаос. Тьма. Затем снова на экране появляются движущиеся розово-темно-зеленые пятна, которые наплывают друг на дружку, образуют сгущения. Слышится уже знакомая нам музыка.

На этом эпопея заканчивается.

Не станем делать длинный комментарий, а тем более анализировать эту киноэпопею, не будем спорить с единогласным мнением кинокритиков, отметим только излишний пессимизм финала, с которым мы, конечно, не согласны.

Сюжет суперсексуального фильма ужасов "Адам-аны" прост и даже банален, скажем прямо, рассчитан он на обывателя. Судите сами. Из Космоса нападают на Землю огромные адаманы. Прежде всего они начинают разрушать города и электростанции. Растерянное человечество не знает, что делать. Вся трагедия в том, что как только люди уничтожают или убивают одного огромного адамана, из него сразу же выскакивает несколько адаманов меньших размеров, которые, как саранча, нападают на людей. Наконец один из адаманов влюбился в мисс Америку*, и только это спасает человеческую цивилизацию от полного уничтожения.

* Мисс Америка - победительница конкурса красоты.

Большой популярностью у зрителей пользовалась итальянская кинокомедия "Чао, адаманчики!". В главной роли адаманчика снимался популярный Челентано.

Как и всегда, французская кинокомедия "Адаман под кроватью" была построена на тонком юморе. Сюжет комедии прост, можно сказать, даже классический. Адаманчик красотки Элен, занимаясь по методике "хатха-йоги", вырастает до размеров обычного человека. Адаманчик и Элен полюбили друг друга. Муж Элен - в роли мужа Элен занят незабываемый Бельмондо - возвращается с работы. Адаманчик прячется под кроватью. В поисках шлепанцев муж Элен наклоняется под кровать и видит испуганного адаманчика. "Что вы там делаете?" - спрашивает муж Элен. "Вспоминаю методику "хатха-йоги", - шепчет побледневший адаманчик. "О, мой дорогой, выползайте из-под кровати, у меня есть богатая библиотека старинных книг! Среди них, я надеюсь, вы найдете нужную вам литературу", - радостно произносит муж Элен. Завязывается приятное знакомство. Счастливая обаятельная Элен в это время готовит на кухне кофе. В роли Элен снималась известная Жанни Бурдо.

Японский фильм "Тень адамана" отличался своеобразным трагизмом. Многие зрители даже теряли сознание.

Хотя кинокритики и утверждали, что индийская мелодрама "Я люблю тебя, адаман" пуста и несерьезна, однако простые люди дружно шли на нее и так же дружно рыдали на протяжении трех часов, пока не заканчивалась вторая серия мелодрамы.

Видно, что кинорежиссеры, как и литераторы, рассматривали тему адаманов в разных планах и аспектах. Очень много сценариев было написано по мотивам всемирно известных романов и повестей, в том числе и тех, о которых говорилось выше. Уже одно то, что режиссер начинал экранизацию известного литературного произведения, обеспечивало определенный успех очередному киносочинению.

Не станем задерживать внимание читателей на обозрении того, что происходило в то время в музыкальных сферах, напомним только, что как раз в это время был создан популярный балет "Иисус Христос и адаманы", который со временем стал классическим, тогда же была написана рок-опера "Не могу жить без адаманов", пользовавшаяся огромной популярностью в среде интеллектуальной молодежи.

А сколько появилось драм, комедий, телепостановок, радиоспектаклей, в которых главными героями были, конечно же, адаманы!

А картины художников, многочисленные выставки, посвященные теме адаманов!..

Хочется привести письмо*, которое, как ни один другой документ, показывает, насколько серьезно и основательно вошли адаманы в жизнь людей. Для полноты картины письмо приводим целиком и безо всяких поправок.

* Письмо это попало к автору при довольно загадочных обстоятельствах. Вероятнее всего - это вы увидите из текста письма, - женщина писала сразу два письма: одно - и оно, к сожалению, неизвестно нам - автору, а второе - подруге. При отправлении женщина перепутала конверты. Судя по необычным именам (Эмуличка, Жаклиночка), а также по отдельным нетипичным словам, это письмо пришло издалека, вероятнее всего - из-за границы...

 

Милая Эмуличка!!!

 

Здрастуй моя милая! Ат волнения я так и незнаю что хочу сказать тибе во первых строках свояго письма. Я тибе сочуствую милая Эмуличка ибо ходить утром босой по росе как тибе советуют наши эскулапы это так ужасно такая видимо холодина да и насколько я знаю тибе же спать хочется. Однаке ж что я тибе скажу милая Эмуличка когда у тибя болят ножки и иного лечения наши эскулапы не придумали то ходи утречком по росе. Терпи как можешь. Я здесь тоже по городу по аптекам и по знакомым побегаю может где и найду для тибя какое адамановское лекарство. А что из нашего я могу тибе предложить? Ну аспирин. Ну горчичники. И все. А вообще то милая Эмуличка нонче у нас в городе все в народную медицину кинулись. Я вот недавно услышала что нервы и горло хорошо лечить народными песнями. Говорят когда напоешься их очень то сразу же легче на душе становится да и нервы успокаиваются. Горло сразу же прочищается а заодно и легким легче дышать. Как будто после хвойных ванн. Как в той системе йогов получаится. Ибо те народные песни шибко протяжные и голосистые. И еще говорят что раньше как раз потому не очень и болели что люди часто пели. И днем и вечером орали. Правда ли все это - незнаю. На сибе не проверяла. Да и песен тех я не знаю сичас. А кто их сичас знает? А тем более милая Эмуличка где ты их тут в культурном городе запоешь во весь голос? Только затяни так скажут что пьяная. Там в глухой некультурной деревни милая Эмуличка тибе такое раздолье что я даже завидую. Там тибя никто незнает так ты какую либо старушку выспроси да разучи народную песню а потом одна в лесу и запой во весь голос. Там над тобой никто смеяться нибудет. Небойся - деревня все же не город. А вообще то милая Эмуличка неужели в наш кибирнитичиский век эскулапы немогут придумать теплые росные ванны? Чтобы ты сидела в тепле и ножки твои отмокали?

Ты просила мине чтоб я писала тибе горотские новости ибо там в деревне среди стариков да старушек без телевизора - отремонтировали ли вы его? - посреди леса и болота ты завянешь как розочка без воды. Что ж дорогая Эмуличка я хочу тибе писать о своих новостях, однако же чтоб ты знала как эта современная жизня захватывает. Ну просто мочи нету от телефонных звонков и новых знакомств. Вот только что я вернулась с работы и махнув на все рукой выпроводив Жаклиночку на улицу села писать письмо. Тибе и одному бистолковому деревенскому писателю который воспивает деревенскую жизнь и возмущаится горотской. Ну просто ручки у мине трясутся когда начинаю читать наших провинциальных писателей. Ну совсем ведь немогут пофилософски на жизнь смотреть. Пусть бы писали так как умеет писать Руколицинский. Так нет же. Однако начну по-порядку.

С чего начать. Опишутка я тибе лучше один денек моей быстротекущей жизни. Тогда может и ты небудешь обижаться на миня ибо поймешь как трудно крутиться в ней. Как бересте на огне. Встаю я раным раненько и веду Жаклиночку в садик. Затем на работу стремлюсь успеть. Сейчас строго с дисциплиной стало. За столом в конторе хоть день сиди ничего неделая никто прогрессивку не снимет. А вот опоздаишь на пять минут и тогда такой шум поднимется. Однако ж все таки в обед я сорвалась словно Жучка с цепи и сбегала в модный магазин что напротив нашей конторы стоит. Ой милая Эмуличка чтоб ты знала чтоб ты хоть одним глазком взглянула на те кулончики за которыми я сегодня в магазини стояла. Очередь была огромная и у меня перед носом последний кулончик схватили. Он какраз подходил к моему адамановскому комплекту одежды. На ярлычке я сама читала, что фирма Адаманис выпустила новый кулончик для своих комплектов одежды. И что кулончик этот по форме и цвету типерь за границей самый модный. Я тибе его и нарисую сичас. Он вот такой был. Как сердце что стрелой пронзили:

 

малюнак

 

Что сделаишь когда я такая нисчастливая. Слезы вытерла и галопом в контору. Сижу. В голову работа не лезет а ручки мои трясутся от обиды на жисть эту. Вечером шли с Жаклиночкой домой. Я все о кулончике горевала. И так мне тяжело на душе было. Вечно мне не везет. Ну что за жись такая? А тут еще под руку Жаклиночка ноет. Чтоб в детский мир зашли. Он какраз по дороге стоит. Зашли. Жаклиночка сразу к игрушкам и куклам бросилась. И там она обеими руками за куклу-адаманчика ухватилась. Знаишь ли милая Эмуличка я ее так и немогла оторвать от того адаманчика. Он такой красивый. Ну просто живой. Маленькие ушки такие широкие. Хотя я и говорила Жаклиночке что дома у нас этих кукол-адаманчиков пять штук лежат но все же и этого пришлось купить.

Вышли мы с Жаклиночкой из детского мира и тут навстречу мне нос в нос Алекс плетется. Помнишь мы на филфаке на одном курсе вместе учились. Он как тогда усики носил так и сичас носит. Я его только по этим усикам и узнала. Разговорились мы. Что к чему он у меня стал расспрашивать. Я тоже спрашивала не молчала. Оказывается он тоже со своей мымрой развелся. Ибо она не понимала его тонкую натуру. Он по вечерам ходил отдыхать в дискотеку. А она мымра его на кухню к тарелкам тащила. Хотела чтобы он за ребенком смотрел. Вообще сичас в городе просто все стали разводится. Кого ни встретишь так он уже или развелся или собирается разводиться. Вот как с тобой я с ним разговорилась и тут неожиданно замечаю, что Алекс ну просто вылитый маленький адаманчик. Какраз тот тип который мне нравится.

Я тибе сичас все объясню. Всех мужчин я делю на типы. Помнишь милая Эмуличка как мы на филфаке учились и об этих литературных типах зачеты сдавали. Ты тогда с первого захода зачет получила а я несчастная только с пятого. Так вот эти литературные типы так в кости въелись что я после того зачета всех знакомых и незнакомых мужчин стала делить на типы.

Первый тип - жлобы. Они высокие здоровые с огромными кулаками и ногами. Часто у жлобов грубое выражение лица. Они неповоротливые и грубые. Со своим Эдичком я какраз и развелась из-за того, что он жлоб.

За жлобами идут стручки. Они худые и длиннющие. Напоминают вопросительный знак или цирковую петрушку. С ними я ничего не хочу иметь общего.

Большие адаманы любимцы женщин. Рост у них чуть выше среднего, у них толстенькие ручки, покатые плечи, заметен животик. И еще у них полная адаманистая экипировочка: джинсы, батник на заклепках, кожаный или замшевый адаманистый пиджачок. Большие адаманы рано лысеют от радостей жизни.

Маленькие адаманчики. У них все то же самое, только меньшее. Это мой самый любимый тип мужчин. Молодые адаманчики слегка картавят однако это им не вредит. Сейчас такое произношение самое модное.

Бывают еще маковки, сморчки и уроды. Но о них я тебе расскажу в другом письме.

Так вот милая Эмуличка договорилась я с Алексом завтра встретиться. Полехчало мне сразу же. Как каминь с души сняли. Ты даже не представляишь как это здорово когда есть любовь. Я так и радуюсь, когда начинаю мечтать как мы с Алексом будем каждый вечер в дискотеке душою отдыхать.

Вернулась я домой в более веселом настроении. Посмотрела с Жаклиночкой восьмую серию мультфильма. Похождения адаманчика называется. Скажу правду тибе что серия эта очень интересная. Что уже о Жаклиночке говорить, когда меня от того телевизора не оттащить. В этом мультфильме о том показывается как малый адаманчик просился в гости к клетке. А она бродягу его несчастненького не пустила и пускать не собиралась. Все допрашивала у ниго где его дом. А он говорит со слезами: нет у меня дома я космический говорит из космоса прилетел. Жаклиночка и я при этих словах и сценах слезами заливались. Однако все же пустила клетка того адаманчика. Семейку он завел.

Ну а сичас вот пишу эти письма. Тибе и деревенскому писатилю. Вот так и верчусь ежедневно моя милая Эмуличка. Завтра на работе мне обещали дать всего на сутки известный новый роман Руколицинского. Видимо всю ночь спать не буду - читать буду а может где что и законспектирую. На всякий случай. Ибо сейчас в городе где ни покажись так и слышишь: читала ли ты новый роман Руколицинского. Говорят что в том романе такие интересные сцены, такая острота и глобальность проблем что просто за голову хватаешься. Куда уж нашим местным писатилям до размаха Руколицинского.

Ой милая моя Эмуличка. Я и забыла тибе сказать. К нам на гастроли с пятого будущего месяца приезжает известный вокально-инструментальный рок ансамбль Адаманы-3528. Сможешь ли ты приехать сюда к тому времени? Если сможешь напиши мне и я через знакомых по блату достану билеты и на тебя. Еще говорят что скоро на экраны выйдет новый фестивальный фильм Адаманы и Вселенная. На него уже сичас идет запись. Так что сама видишь милая Эмуличка как тут жизнь кипит. Приезжай побыстрее из деревни и сливайся с нашей городской культурной быстротекущей жизней. Я тибя жду. Ну все. Спешу. Сичас начнется по телевизору юмористическая программа которая называется Вокруг адаманов. Я и Жаклиночка от нее бис ума.

Лети с приветом вернись с ответом.

Целую твоих адаманчиков.

 

P.S. Не удивляйся. Сичас в городе при прощании так модно говорить.

Твоя до гроба Инуличка.

 

Если говорить вообще, то адаманы, тема адаманов настолько удачно и емко, настолько незаметно вплетались в человеческую жизнь, в интересы всего человечества, что порой становилось удивительно: ну неужели, неужели когда-то было такое скучное время, когда люди ничего, ну совсем ничегошеньки не знали о существовании адаманов?

Нынче, после открытия адаманов, кажется, стало веселее жить, что ли... Странно, само слово "адаманы" таило в себе какой-то веселый и даже чуть-чуть загадочный смысл, обычно этим словом называли все веселое и неизвестное, что было как в жизни человека, так и в каком-либо международном событии. "Это все адаманы виноваты", - можно было услышать в те дни то ли на улице, то ли в тесном дружеском кругу; обычно эти слова сразу же вызывали веселые улыбки.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НАСТУПЛЕНИЕ АДАМАНОВ

 

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

 

"Сегодня, до того как пойти сюда, на этот берег Житивки, я долго сидел во дворе, в когда-то бесконечной вселенной, где каждый сантиметр земли не то что истоптан босыми ногами, а ощупан руками, где все, куда ни взгляни: и хата, и сарай, и клеть с погребом, и тот же колодец - все сделано руками отца и матери, не за день-два, а за всю жизнь, отданную обустройству своей вселенной, изо дня в день проливали они пот на излюбленном участочке земли, и поэтому нечего удивляться, что они, как и мои предки, усердно защищали свою вселенную от того чуждого и далекого, что время от времени надвигалось на них и то ли грозной силой, то ли сладкими искушениями-обещаниями стремилось оторвать их от этой маленькой вселенной, ибо только отсюда, с высоты двора и хаты, могли они спокойно взирать на остальной мир, как на чужие галактики.

Когда я неподвижно сидел во дворе и смотрел вокруг чужими глазами - словно ради этого мгновения когда-то пошел я по манящим стежкам-дорожкам, чтобы почувствовать и понять холод и одиночество, что сковывают душу, - постепенно стал догадываться, почему мои родители все на свете оценивали спокойно и с достоинством, своей житивской меркой.

Видимо, трагедия моя, как и моих смекалистых, всезнающих ровесников, была в том, что мы, освоившись в созданной родителями вселенной, считали, что она вечная и появилась в мире сама по себе, как небо над головой, в котором ежедневно плыли и плыли над Житивом облака, то - низкие и лохматые осенью, то - высокие и легкие летом, она была, как солнце, которое по утрам вставало из-за леса и катилось за такой же лес к вечеру, только в другой стороне, она была, как пружинистый ветер, как та же Житивка за деревней. И поэтому не долго думая мы разбежались во все стороны из маленьких, тесных нам дворов и хат с низкими потолками. Мы надеялись - откуда нам было знать? - что подворья наши, как и наши родители, как и деревни наши, будут вечными и нерушимыми, ничего с ними не случится, ни сейчас, ни через год, ни через тысячелетие, как и с той же намного большей вселенной, в которую мы неудержимо рвались изо всех сил, той загадочной и бесконечной вселенной, где есть большие и прекрасные города с не менее прекрасными красавицами царицами, умеющими говорить по-березовски, а тем более, думали мы, в любой миг, когда станет нам невмочь, сумеем мы вернуться назад, во все это вечное и нерушимое, где все начнется сначала: и та же знакомая крыша бросится в глаза издали, еще с остановки автобуса, она сразу же выделится среди других крыш, как среди других людей всегда чем-то выделяется любимый человек, и тот же колодец в родном дворе напоит холодной водой, и те же почти забытые в городской сутолоке звезды заблестят вечером над головой, и снова зазвенит протяжное материнское: "Иди до-мой, вечеря остыва-ает", - и тяжелая отцовская рука ляжет на твою стриженую голову, та рука, которая может делать все, что надобно человеку... Мы надеялись, что вернемся во двор, где есть хата, крыльцо и ступеньки, на которых будем долго и слишком усердно вытирать грязь и отряхивать пыль дальних дорог, и, наконец, оглянувшись, убедившись в нерушимости и вечности двора, войдем в хату, будто возвратимся в беззаботное детство, будто с берега Житивки в воду нырнем... Мы верили в вечность и нерушимость всего, название чему - двор, хата, отец, мать. И потому, чтобы не сидеть без дела, мы пытались сделать больше наших родителей: навести порядочек в той огромной вселенной, о существовании которой узнали на уроках Гаевского, Аровской, из теле- и радиопередач, догадались по звуку автомобилей, ежедневно возивших лес из-за Житивки и оставлявших в запыленном воздухе незнакомый сладкий запах, за которым хотелось бежать как гончей за зайцем, нам хотелось бежать за автомобилями-чугреями так же, как и за грозно рычащими огромными зелеными танками, которые дважды в году, весной и осенью, во время учений неслись неведомо откуда и неведомо куда - мимо Житива, через Житивку и дальше, в сторону Палика на край света.

...Как и за теми же маленькими самолетами, что полосовали голубое небо, и потому, задрав голову, мы так усердно орали: "Э-эй, самолет, самолет, возьми меня с собой!.."

Никакая сила не могла удержать нас здесь, в маленьком и тесном дворе, возле хаты и малограмотных родителей с их извечными заботами о корове, поросенке, картошке, навозе и незавершенной работе, если вдали, куда ни бросишь взгляд, было рассыпано столько сладко-манящего, которое только и ждало нашего прихода или приезда.

И кто виноват, чья вина в том, что вот сейчас я неподвижно и растерянно сидел во дворе и смотрел, как быстро и неумолимо зарастает жгучей крапивой, подорожником, муравой, горькой полынью и лебедой когда-то вытоптанная земля?

Кто виноват, что потемнели нижние бревна хаты, что почти сгнили доски крыши у колодца, да и воды, как ни старайся, не наберешь полное ведро, а если и удастся, то выпьешь ли ее, горькую?..

Кто виноват, что на моих глазах и двор, и хата превращаются в ничто, предотвратить это я не сумел?..

Вдруг я ощутил молчаливое дуновение чего-то непреодолимого, чему подвластны пирамиды и храмы, города и деревеньки, а тем более ковры персидские и мебель румынская и что нынче молча и спокойно забирало у меня все, за что так неистово держались мои родители, за что и я когда-то в детстве держался. И ужасное было не в том, что это неумолимое сильное все надвигалось и надвигалось, медленно засасывая и меня с моими сомнениями, а в том, что я сейчас ничего не делал.

Я ничего не хотел делать. Что-то умерло в моей душе, в ней стало так холодно, как бывает холодно в хате зимой, когда ее надолго покидают хозяева.

...Двор и хата превращаются в ничто так же, как и все иное, созданное руками человека, когда оно остается без присмотра.

Простые истины открываются, когда после долгих дорог возвращаешься во двор той хаты, где родился, где услышал первое слово матери и где сам когда-то откликнулся миру первым словом. Как никогда ранее остро чувствуешь и понимаешь, что у каждого есть, должно быть в душе что-то святое и незапятнанное, имя чему - Родина, и от чего начинается отсчет всего на свете, как большого, так и малого, как добра, так и подлости. И уже, видимо, не столь важно, где кто родился - посреди полей и лесов Беларуси, в бескрайних полях России, в крутых горах Грузии или в занесенных снегом просторах Якутии - просто мы должны помнить и любить ее, ибо когда будешь ценить свою Родину, сумеешь понимать и уважать Родину других. Видимо, только в этом и заключается наше спасение, это чувство Родины должно быть тем маяком, на который всегда необходимо смотреть, чем бы ни занимались, космологией или филологией...

Жалок тот, кто не имеет в душе чувства Родины, кто словно перекати-поле бессмысленно носится по свету, нынче - здесь, а завтра - в Африке или в Латинской Америке, так и не зная, что оставить своим потомкам, за что держаться в жизни, где провести старость...

Простые истины открываются там, в своем дворе у родной хаты, ибо только там, в одиночестве и тишине, можешь вынести приговор самому себе, после которого многое в жизни оценишь иной мерой.

И, возможно, начнешь наконец хотя бы чуть-чуть понимать своих малограмотных родителей, которые так просили когда-то остаться дома.

Мог ли ты остаться - это уже другое дело...

 

Тогда, сидя во дворе у хаты, вдруг услышал я разговор на улице, у той скамейки, на которой когда-то - как давно это было! - мы сидели под звездным небом, я, Олешников и Лабутько, и, болтая ногами, судили-рядили, кто куда уедет из Житива.

- Так что, Андрей, люди говорят, что сынок Валесского вернулся домой. Оставил всю свою науку и в Житиво приехал. Хотя и к пустой хате, хотя и во двор, где крапива шумит, однако же вернулся. Позвала своя земля к себе.

- Ага, и я тоже слышал, что вернулся. Как раз тогда, как родители отомрут, они и возвращаются. А до того им все некогда. Все по свету носятся сломя голову.

- Ну, ты, Андрей, напрасно на молодого Валесского наговариваешь. Он же, говорят, шибко умен. Он же каких-то там гадаманов нашел у человека. О них нонче весь свет гуторит. И у нас. И там.

- А я тебе, брат, скажу правду: плевать мне на то, что он там нашел у человека. Они все причины находят, чтобы нас быстрее одних оставить и отсюда, из Житива, съехать. То за романтикой, то за деньгами, то за легким хлебом, то за развратом, то за наукой - все они едут, едут, всяк за своим счастьем. А кто здеся останется, кто, я вот у тебя спрашиваю? Кто хлебом и мясом людей кормить будет? Вот вспомнишь ты мое слово - доживемся, что в городах с продуктами станет - хоть шаром покати... Вон дожились, что в новую школу в первый класс детей не соберут, хоть ты из детприемников завози. Или хоть ты эту школу совсем закрывай. Так вот и скажи, умник, кому и что после нашей смерти останется? Зачем мы тут жили? Только небо коптили?

- Ну, Андрей, не говори так резко, не горячись, ты вот лучше меня послушай. Энтих гадаманов тоже непросто было сыскать, голову задурить надо было хороше-енько. Если бы не сынок Олешникова, кабы не Лабутькова поддержка, так бы Валесского сын навряд ли тех гадаманов сыскал бы. Они, как мне мужики на колхозном дворе сказывали, все втроем их искали, короче говоря, помогали друг дружке, вместях держались.

- Это тот Лабутьков, который несколько лет назад за Житивом Курганы копал?

- Тот, тот, Андрей. Они еще когда пацанами были, по тем Курганам ползали, все золото искали. И вот недавно этот Лабутьков сын какие-то бруски нашел в тех Курганах. А тогда к тем Курганам, может, ты и сам помнишь, людей-то понаехало - полным-полно, на машинах разных, с лампами блестящими, снимать все начали, как в кино... Оказывается, по секрету слышал я, на тех брусках было что-то написано. Донесение какое-то, что ли... Никто и до сих пор толком не знает, никак не расшифруют то донесение. И еще говорят, что, прочитав его с пятого на десятое, наши житивские хлопцы собрались вместе, обмозговали все толком и сразу же начали искать тех самых гадаманов. Олешникова сынок специальный микроскоп придумал, чтобы этих самых гадаманов своими глазами увидеть.

- Что ты мне сегодня заладил: гадаманы да гадаманы... Что это такое, ты мне толком можешь сказать?..

- Ну, Андрей, это такие, как мне мужики сказывали, маленькие-маленькие зверята, что в человеке живут и на человека как две капли воды похожи.

- Как глисты, что ли?

- Да нет же, Андрей, еще меньше. Их простым глазом и не видно даже. Как ты думаешь, почему их до сих пор никто не видел? Недаром сынок-то Олешникова специальный микроскоп соорудил. Их, гадаманов энтих, только в микроскопе и увидишь.

- Неужели такие маленькие? Смотри ты, какая зараза к нам пристала! И что же они там выделывают, эти, как ты говоришь, гадаманы? И как они залезли туда, кабы спросил кто? А может, их нам оттудова подбросили, а? Как тех жуков колорадских... Совсем, паразиты, бульбочку доедают. Говорят, эти жуки такие грамотные стали, так им по нраву наша бульбочка пришлась, что они сами к нам через моря-океаны плывут. В целлофановые пакеты залезают, запакуются и плывут к нашим берегам.

- А вот об этом никто толком не знает. Одни говорят, что гадаманы те оттуда, из космоса, на нас навалились. Другие доказывают, что они нужны нам, людям, что без энтих гадаманов, мол, мы бы зачахли совсем. Нонче весь мир о них только и гудит. Это вот мы с тобой такие спокойные, на скамейке сидим да спокойно гуторим, а белый свет - ого-го, как гудит! Как потревоженный улей.

- А я тебе правду скажу: гадаманы - они, видимо, и есть гады. С какой только нечистью я за свою жизнь не встречался! И до войны, помню, досталось, и в войну. Да и после войны тоже нелегко было. Однако, думаю, и с энтими гадаманами как-нибудь справимся. Справимся-я.

- Ну-у, Андрей, не так просто с ними справиться, не так легко на них управу найти, как тебе кажется. Ты что же думаешь - дурнее нас люди, раз они пока ничего не придумали? Если бы все так просто решалось, не гудел бы белый свет. А то газету почтарька принесет, развернешь ее, взглянешь и - страх, ну просто глазам не веришь, когда начнешь читать, что в мире-то происходит. В Германии, не в нашей, а в той, где американцы, недавно какую-то банду гадамановцев нашли, у них даже свои танки и ракеты были, и они уже, говорят, народ подстрекали, чтобы снова на нас сунуться. Телевизор включишь, показывают, как в Америке тысячи людей едут в джунгли за каким-то безумцем, чтобы там в лесу его слушать и молиться гадаманам, а тогда, задурив голову до умопомрачения, сами себя травят и убивают. Я вот тебе доложу, Андрей, просто страх, что нонче в мире из-за энтих гадаманов стало твориться. Я вон слышал, что недавно новая война в Африке началась. А из-за чего? Опять же - из-за гадаманов энтих: одни - хотят молиться гадаманам, другие - против них. А кровушка людская льется и льется, как вода...

- А ты, братец, не шибко расстраивайся... Это ведь весь мир не знает, что с ними делать, а вот мы с тобой с этими гадаманами запросто разделаемся.

- Как это ты запросто разделаешься?

- А я вот тебе скажу, а ты только слушай меня, и все будет в порядке. Мы с тобой сейчас поднимемся со скамейки и пойдем по Житиву чарку искать. Может, где и нарвемся. Быть того не может, чтобы нигде не нашли. По чарочке, а то и по две как кульнем, луковицей горькой как закусим, хлебом, сальцем еще, своим, не магазинным, огурчиком моченым - во-от тогда эти паразиты-гадаманы и забегают, им аж тошно станет от такой жизни. А если бы вечерком да в баньку на полок мы с тобой попали - ого-го, как бы эти гадаманы завертелись! Это им не в Африке роскошью заниматься или в той же Америке. Мы им тут, в Житиве, такую Африку устроим!..

- Нет, Андрей, хотя ты и дело говоришь, однако же я с тобой не совсем согласный. Чарочку или две лучше всего после баньки пропустить. До бани - оно не в пользу, не попаришься толком. А надобно хорошенько прогреться, чтобы всякую нечисть выгнать. А тогда уж - и за чарочку можно взяться. Хо-ро-шо-о пойдет, в самый раз.

- Ну ладно, пускай по-твоему будет, вечно ты меня, дурака, уговоришь. Грамотный шибко, газеты каждый день читаешь, телевизор смотришь. Однако же чарочку, я тебе доложу, так или иначе, а искать надо. Под лежачий камень вода не течет. Так что давай, вставай, браток, неча сидеть. В какую сторону пойдем?

- Давай к магазину двинем. А по дороге будем к хорошим людям заходить. Может, где и нарвемся.

И они пошли.

Стало так тихо на земле, словно меня уже нигде и не было: ни во дворе, ни на белом свете, а они, эти старые житивцы, тоже навеки сгинули бесследно, как в воду канули в свой недоступный мир, в который я уже никогда не мог попасть.

Снова, как и прежде, в институтской лаборатории, когда по вечерам слушал монологи Михайловны о муже-пьянице, во мне что-то перевернулось, неожиданно все сорвалось со своих обычных мест: и двор, и хата, и Житиво, и Березово, и все другие намного крупнее города, в которых я мог или не мог побывать, - все, что до сих пор надежно окружало меня каждый день, неожиданно невесть куда понеслось, подхватило меня, Олешникова и Лабутьку, сплетенное во что-то одно целое, сплошное, запутанное настолько, что ни одному мудрецу не распутать, отдаляясь от земли, оно начало уменьшаться, становясь все меньше и меньше... И все это было, как во время болезни в детстве, когда я такой же маленькой капелькой вываливался из огромных, как мир, полатей и падал, падал, чем дольше, тем быстрее, в черную беспросветную бездну, которую я чувствовал всем своим пылающим тельцем, и мне становилось страшно не столько от падения, сколько от того, что я уже никогда не сумею вернуться к огромным полатям, которые смастерил отец за теплой печью и на которых лежит толстый соломенный матрас. И только прохладная шершавая ладонь матери, ее тихая напевная песня останавливали мое страшное падение и возвращали назад, к тому живому, огромному, от чего мне ни за что нельзя отрываться. Вот и сейчас я почувствовал, что так же, как и в детстве, полетел в черную страшную бездну, к тому загадочному полю, о сути которого мне так долго толковал Олешников. И тут уже я ничего не мог с собой поделать, тем более что прохладная ладонь ни матери, ни отца не могли лечь на мой горячий лоб, и песню матери, ту напевную неторопливую песню, я тоже не мог услышать и поэтому почувствовал, что в затуманенных глазах моих стало жарко-жарко, и жара эта сразу же полилась по щекам, обжигая кожу, наполняя грудь тем щемящим и горьким, что я никак не мог выдохнуть и поэтому стал задыхаться...

А больше ничего не было, словно я и на самом деле попал в тот сказочный ноль, и поэтому у меня будто бы и не было да и не могло быть длинной пустой дороги из лаборатории на квартиру, где повсюду, куда ни глянь, были книги, книги, книги, которыми я стремился заменить себе маяк, где, как часто говорил Олешников, Эйнштейн мечтал устроиться служителем, будто в моей жизни не было холодных завтраков и такой же холодной кровати, не было темных ночей, когда я вставал с кровати и бесцельно, словно привидение, блуждая по полуосвещенным улицам, смотрел на город как на что-то огромное и живое, что уснуло до того ясного солнечного мгновения, когда это огромное живое снова погонит по улицам-нервам машины и людей, и тогда все наполнится другим смыслом, который человечество так одержимо уже многие столетия ищет в стуке печатных машинок, в газетных статьях, в чертежах на белых ватманских листах, в работе станков и машин, предельно быстром движении ленты Главного конвейера.

...И в любой работе тоже.

Я не был исключением. Я не мог быть исключением. И это приносило мне страдания.

А потом все стало проясняться. Я, наконец, сумел вытереть ладонью мокрое лицо и, наконец, стал глубже и легче дышать - словно после темной ночи наступил рассвет. Тогда я почувствовал, как все перевернулось, будто и на самом деле, побывав в том загадочном поле, я попал в другой мир, в тот антимир, о реальном существовании которого столько рассказывал Олешников, и сейчас, словно неразумный ребенок мог рассматривать большую и мудрую Михайловну, понял, что я со своими проблемами всего лишь путаюсь под ногами последних житивцев, как этих, которые только что сидели на скамейке у хаты, так и тех, что доживали век в одиночестве, ибо школа уже почти закрыта и дворы зарастают не только у меня, Олешникова и Лабутьки, а те последние сыновья и дочери житивцев, что приезжали в Житиво на субботу и воскресенье из дальних и близких Березовов, хотя и пытались честно привыкнуть к низковатому небу, но почему-то ничего у них не получалось, и поэтому, напялив на себя адаманистые брюки и сорочки, прихватив из кубла сала, под грохот и песни счастливых и вечно веселых приемников и магнитофонов, они снова убегали в далекие и близкие Березова, оставляя старикам, как за откупление грехов, как за предательство, красненькую десятку.

А некоторые, более совестливые, даже две.

Тогда мне ничего не оставалось, как вставать и плестись со двора, только не следом за мужиками, а на огород, где зеленел картофель - я поплелся к тому осушенному болоту, через которое когда-то мы вместе с Олешниковым и Лабутькой бегали в школу.

Миновав болото, я пошел вдоль Житивки, мимо той будки на берегу, где тарахтел моторчик, подававший воду на колхозные поля, и еще дальше, через мост, за которым в лесочке красовалась новая двухэтажная школа, мимо кладбища, с высокого обрыва которого я увидел Лысую гору, вершина ее была когда-то скрыта сосняком и ельником, а сейчас она разворочена, наполовину срыта мощными бульдозерами, и там, как символ человеческой силы, возвышалась электроопора, к которой протянулись провода...

Только здесь, на пустом берегу Житивки, вдали от Житива, когда я снова услышал ровный шум бора за рекой, тогда я всем телом ощутил теплое мягкое солнце, светившее, казалось, только для меня, когда снова услышал тревожный крик чибиса, который с неожиданной болью полоснул по душе, стало мне чуть-чуть легче, и смог я спокойнее вспоминать минувшее, тот день, когда сказал Олешникову и Лабутьке об адаманах. И заодно показал им микрофотоснимки.

- Этого не может быть, - прошептал тогда Олешников побелевшими губами.

- Что, может, ты запретишь им существовать?

- Тогда надо промолчать.

- О чем?

- О том, что они как две капли воды похожи на людей. Пусть мир вертится, как и вертелся. Видимо, не только один человек может быть счастлив в неведении, но и все человечество. Некуда нам торопиться с козами на торг - так говорили когда-то в Житиве.

- Почему нам следует молчать? - в своей одержимости я еще ничего не понял. И понимать не собирался.

- Начнется то же самое, что началось после создания ядерного оружия. Если не хуже. Ибо тогда была открыта безумная сила, что сеяла смерть вокруг, а здесь начнется спекуляция на человеческой психологии. И неизвестно еще, что страшнее...

- Неужели ты думаешь, что научные открытия служат погибели людской?

- Об этом ты лучше у Лабутьки спроси. Что тут долго размышлять, если горький опыт мировой истории за плечами маячит. Сами не заметили, как дожили до того, что из-за случая, даже из-за слепого случая может разгореться такой пожар, который испепелит всю цивилизацию.

Слушал я Олешникова, и в моем сознании вдруг что-то промелькнуло. Как будто дубина какая... Потом безо всякой причины железный меч появился. Потом пушка двуколая... Машина-душегубка, колючая проволока, будка для часового и человечьи кости... И еще я увидел голое поле за Житивом и на нем камни у самой дороги - все, что осталось от бывших фундаментов. Когда-то там хаты стояли, а потом люди сожгли людей... И все это постепенно стал накрывать черный гриб - навечно...

- Так что, ломаем его, твое творение? - я кивнул головой на электронный микроскоп. - А заодно и микрофотоснимки с этими... землячками. В огонь их, чтобы никто и никогда больше не видел, а нам - будто приснилось.

И тут наконец впервые подал голос Лабутько - полысевший, согбенный, куда девалась его шевелюра:

- Какими вы были, такими и остались. Как говорят, горбатого могила исправит. Неужели не понимаете, что та же история доказывает - выход не в этом...

- Почему?

- А вот почему, - и тут он подсунул нам полурасшифрованные тексты своих знаменитых брусков. - Я думаю, что это - тоже их работа. Так что надо делать сообщение. Если не мы, то другие ученые их увидят и откроют. Поймите хотя бы одно: мы все сейчас будто на телеге, покатившейся с горы, а коня, что в оглоблях, уже не удержишь...

Только потом, когда все вокруг загудело-зашумело, как у нас, так и за границей, я стал все чаще и чаще вспоминать слова Олешникова о счастье и незнании всего человечества...

Однако тогда я надеялся: год-второй - и я найду сыворотку против адаманов и с адаманами будет то же, что с вирусами тифа, чумы, холеры и всякой другой заразы, с которой человечество потихоньку справлялось".

 

ИЗ ДНЕВНИКА ОЛЕШНИКОВА

 

"Могу смело сказать, что я здесь вовсе не виноват. Все мы, технократы, здесь не виноваты, ибо мы свое дело сделали на отлично - подарили человечеству такую грозную силу, которая им, людям, и не снилась, которая, как мы надеялись, должна принести людям счастье и радость.

И наша ли здесь вина, что эта же сила посеяла между людьми и народами страх и ненависть?

Неужели мы никогда так и не рискнем взглянуть на то сумрачное и грозное, что вынуждает идти народ на народ, заставляет в ужасе хвататься то за ружье, то за ракету, то за напалм?..

...Как за единственное надежное спасение.

Я никогда не мог да и сейчас не могу поверить, что народы, не десятки и не сотни людей, а целые народы могут добровольно начать самоубийство. Однако же если они не могут, то как случилось, как умудрились мы дожить до того, что десятки или сотни избранных распоряжаются миллионами человеческих жизней - как пастухи стадом?..

Как же так произошло?

И сразу же у меня мучительно пульсирует другая мысль: а может, нами никто и не распоряжается? Может, мы так устроены, что во всем нас окружающем, как и в поведении своем, мы вынуждены постоянно искать закономерности, которых вовсе не существует, и эти закономерности для нас - как высшее оправдание?..

Неужели природой запланировано это слепое самоубийство? Однако если оно запланировано, если человечество не может обойти эти ужасные законы, то зачем тогда все остальное? Зачем?

Я искал причины войн, человеческой вражды. Читая книги и газеты, слушая людей и радио, смотря телевизор, я приходил к выводу, что причины эти в следующем:

а) в нарушении экономических законов развития;

б) в страхе человека перед чем-то неизвестным, в том маленьком невидимом страхе, который живет в каждом из нас и который в конце концов заставляет людей объединиться и ухватиться за силу как за единственное надежное спасение;

в) в недоверии к себе подобному;

г) в жадности иметь то, что тебе и не принадлежит.

Сколько я находил причин, которые в любой миг могли стать оправданием! Однако какая из них главная?

А может, и только это заставило меня конструировать сверхновый микроскоп, без которого не мог обойтись Валесский, - причиной всему адаманы, те невидимые загадочные адаманы, которые есть у каждого из нас, у одних больше, у других - меньше, а вместо того чтобы бороться с адаманами, мы своей технократической деятельностью размножаем их, а они незаметно, неумолимо толкают нас к всемирному хаосу и самоубийству?

Видимо, каждый из нас должен чувствовать свою вину за все те беды и несчастья, которые были на земле, которые есть и которые будут. Если мы это поймем, тогда мы хотя бы немножко уймем свою гордыню и не так усердно будем искать причины наших земных несчастий и трагедий в том чертзнает внешнем, за что так легко ухватиться".

 

Раздел первый. СИТУАЦИЯ УСЛОЖНЯЕТСЯ

 

Телеграфные агентства отстучали новое ошеломительное сообщение агентства Рейтер:

 

Как стало известно из достоверных источников, в научных лабораториях многих стран открыта сыворотка против адаманов, название которой антиадаманин. Новая сыворотка не нашла пока массового применения по ряду причин, связанных с экономическими, политическими, морально-нравственными проблемами как отдельных стран, так и всего человечества в целом.

 

После того как по всему миру разлетелось это сообщение, отовсюду посыпались подробные слухи о новой сыворотке. Слухи были разные и противоречивые, как и всякие слухи...

Говорили, что антиадаманин очень эффективен в борьбе с адаманами - человек, которому вводили антиадаманин, становился бодрее, у него улучшалась память, логичность поведения.

Неожиданно для многих оказалось, что антиадаманин воздействует и на психологию людей. Те люди, кому вводили антиадаманин, сразу же перестали интересоваться песнями и танцами, которые днем и ночью вводили в уши ТНК "Адаманис". Та культура, тот образ жизни, который насаждался между людьми ТНК "Адаманис", людей не интересовали. Заодно люди перестали покупать одежду и мебель, которые производила и поставляла на мировой рынок ТНК "Адаманис". Вообще, тем людям, которым вводили антиадаманин, в больших городах почему-то становилось скучно и безразлично, они покидали свои привычные занятия и ехали на природу: в леса, к берегам рек и озер, в высокие горы. Там они селились не на день или два, как туристы, а на всю жизнь и постепенно напрочь забывали городской уклад жизни. Изменения в психике людей были столь огромными, что часто родные и близкие не узнавали их.

Воздействие антиадаманина приводило к еще одной странной закономерности: у родных и близких человека, которому вводили антиадаманин, резко увеличивалась концентрация адаманов, что сразу же приводило к понижению эмоционального тонуса, люди становились вялыми и безвольными, возвратившись с работы, они только тем и занимались, что бессмысленно сидели у телевизора, где гремели и шумели занимательные адаманистые передачи, или спешили в кинотеатр, где шли фильмы, созданные ТНК "Адаманис"; резко подскочила заболеваемость, на первое место вышли нервно-сосудистые и раковые болезни - эти ужасные явления последнего столетия.

Хотя многие ученые мира и склонялись к мысли, что адаманы - вредные для человеческого организма, однако в полном объеме роль и характер воздействия адаманов на здоровье и психику людей были пока не объяснены. Отсутствие единой теоретической основополагающей базы, бесспорно, сдерживало дальнейшие исследования природы адаманов.

Мнение ученых мира резко разделилось. Одни с жаром доказывали, что адаманы, как и многие известные вирусы, гриппа в частности, через воздух попадают из тела одного человека в тело другого. Таким образом, воздействие антиадаманина сводилось всего лишь к изгнанию адаманов из организма, и они сразу же поселялись в организме родных или близких по духу людей. Почему родных или близких человека? Вероятнее всего потому, что у таких людей близкая генетическая структура.

Другие ученые сходились на ином. В частности, некоторые доказывали, что имеется более скрытный механизм взаимодействия между адаманами. Антиадаманин, уничтожая адаманов в одном организме, заставляет их передавать сигналы с помощью неизвестного пока науке физико-биологического поля другим адаманам, находящимся в других организмах. В соответствии с этими сигналами, как реакция на антиадаманин, в других организмах резко увеличивается концентрация адаманов*.

* Как известно, эту довольно интересную и оригинальную гипотезу подтвердили многочисленные опыты на колорадских жуках. Сейчас достоверно доказано, что при отравлении жуков на одной делянке, у жуков на другой вырабатывается иммунитет против отравляющих веществ. Как, каким образом передается такая информация - пока неизвестно.

Работа ученых осложнялась еще и тем, что дальнейшие исследования и эксперименты с антиадаманином могли проводиться только на добровольцах. Как известно, кроме людей, ни у кого больше адаманов не нашли. Вообще, чем дальше, тем больше ученые убеждались, что между адаманами и не менее загадочными вирусами СПИДа имеется определенная корреляционная зависимость.

Спустя три дня после ошеломительного сообщения телеграфного агентства Рейтер в известном итальянском еженедельнике "Панорама" была помещена статья Льва Левданского. Ее сразу же перепечатали почти все ведущие печатные органы. Статья Льва Левданского, как и следовало ожидать, внесла новый аспект в освещение многочисленных проблем, связанных как с адаманами, так и с применением антиадаманина. В сокращенном варианте помещаем статью и мы.

 

Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ...

 

В своей известной всему миру статье "Адаманы - как форма высшего разума", написанной кровью честного пламенного сердца, я предупреждал вас, ученые мужи мира, чтобы вы оставили в покое адаманов. Однако вы, ученые мужи мира, так и не прислушались к моему вещему слову, вы даже захотели объявить меня - я никогда не забуду оскорбление Валесского - профанатором науки.

Как ни тяжело мне было, я терпел. Я, честный ученый, сдержался, ибо знал: во все времена люди не ценили мудрецов и пророков. Уже потом, спустя столетия, когда их нет рядом, мы ставим им памятники, слагаем о них легенды, а при жизни мы чаще всего бросаем в них каменьями и грязью... Достаточно вспомнить мучительную судьбу Иисуса Христа. Я - не исключение из этого правила.

И потому я, Лев Левданский, сегодня смело и открыто спрашиваю у вас, ученые мужи мира: чья же правда воссияла ярким солнышком? Чья? Ваша, ученые мужи мира? Что я сегодня слышу от вас? Что я сегодня вижу своими глазами?

Люди, которым вы вводите антиадаманин, покидают уютные обжитые города и едут сломя голову невесть куда, едут не на день-два, а на всю жизнь. К чему все это приводит и приведет в будущем, если взглянуть на это явление в перспективе?

Заводы закрываются. Фабрики пустеют. Нарушаются планово-экономические связи в масштабах как отдельных стран, так и между государствами. Срываются международные поставки. В городах нарастает хаос. Растут международные конфликты. Не забудьте и о том, что в тех странах, которые станут употреблять антиадаманин, начнет ослабевать экономический потенциал, уровень которого в основном диктуется количеством городского населения. Ученые мужи мира, применяя антиадаманин, вы хотя бы представляете, на что делаете замах? Вы замахиваетесь на то, без существования чего наша цивилизация распадется.

Кстати, не о том ли сказано в полурасшифрованных брусках Лабутьки? Как мы сейчас отчетливо видим, историческая правда стоит за моей, а не за вашими спинами...

Вот вам грубый, но зато яркий рисунок того, к чему приводит или может привести несогласие с моими размышлениями и пожеланиями. Единственная реальная надежда, если и в дальнейшем вы, ученые мужи мира, не согласитесь со мной, ждать возвращения космического корабля из созвездия Девы. Думаю, что интуиция меня и тут не подведет - инопланетяне подскажут нам выход из того тупика, в который вы, ученые мужи мира, можете завести несчастное растерянное человечество. Хотя ждать придется не один год*.

* Вероятнее всего, как нам кажется, здесь уважаемый Лев Левданский имеет в виду известный парадокс близнецов, о котором знают многие ученые. Этот парадокс проистекает из теории относительности.

Согласно формуле:

 

малюнак

 

где t0 - время путешествия космонавтов, t - время, которое "идет" на Земле в момент полета, v - скорость космического корабля, а c - скорость света, равная 300000 км/сек. Из этого вытекает, что космонавты при большой световой скорости могут находиться в путешествии всего несколько лет, хотя на Земле в это время пройдут столетия.

Бесспорно, что сожаление и тоска Левданского имеют под собой прочную основу.

 

Дождусь ли я того светлого, счастливого для всего человечества дня? Как мне горько и обидно, что меня не включили в экипаж космического корабля по состоянию здоровья!

Однако вернемся к реальной земной жизни...

Когда-то я говорил вам, ученые мужи мира, что адаманы - высший разум, пожелания и устремления которого нам, немощным грешным людям, надлежит исполнять. И когда высший разум желает, чтобы человечество жило в городах (на это указывает более высокая концентрация адаманов у жителей крупных городов), то нам следует не задумываясь как можно быстрее исполнять волю высшего разума, а не бороться с адаманами - полноправными представителями высшего разума.

...Да, я честный Лев Левданский, пока не могу сказать, к какой цели ведут человечество мудрые загадочные адаманы, однако же и вы, ученые мужи мира, тоже не можете категорически утверждать, к чему приведет развитие науки и техники, к которым даже вы, ученые, не знаете, как относиться: то ли бояться, то ли преклоняться...*

* Видимо, здесь Л.Левданский намекает на всемирно известную статью-гипотезу выдающегося астрофизика В.Г.Шварловского "Приветствую вас, киберы!". Эта статья в свое время вызвала большие философские споры. Вот что, например, писал Шварловский в своей статье (выдержки):

"Интуитивно человечество все время стремилось да и стремится к развитию науки и техники. До последнего столетия, пока человечество не открыло мыслящие ЭВМ, общий рисунок и общая тенденция развития человеческой деятельности были довольно неясные, и, может, поэтому так настойчиво, однако безуспешно люди искали смысл человеческого бытия в чем-то второстепенном. В качестве примера можно привести наивные на сегодняшний день поиски истины и смысла бытия Л.Толстого - он, кстати, считал, что развитие технического прогресса вредно для человечества.

Сегодня на примере развития многих стран мира, Японии, например, мы отчетливо видим, что ненависть между народами, страх человечества перед загадкой смерти - это всего лишь катализаторы, та зашифрованная перфолента, что заложена в генетическую программу человека. Действуя по этой программе, человек, как и все человечество в целом, желает того или не желает - кстати, в этом и была главная ошибка Толстого, что он не понимал этой железной необходимости, - вплотную подошло к созданию мыслящих самостоятельных машин, которые я называю киберами.

Они - хотя это и будет кое-кого шокировать - в конце концов заменят, вытеснят людей на Земле.

...Относительно замены человечества киберами. Этот процесс уже происходит. Люди последнего столетия в основном гибнут не от старости, а от случайных происшествий: дорожных катастроф, производственных травм, аварий и т.п. А безработица, домокловым мечом нависшая над наиболее развитыми странами?.. А войны, где хозяйничает техника?.. Как ученый я хочу только сказать, что ничего случайного в мире не бывает, любая случайность - частичное проявление закономерности, которой мы пока не знаем.

...Хочу подчеркнуть, что самые сложные заводы-автоматы, которые без участия людей выпускают автоматизированные системы и линии, - всего лишь начало деятельности киберов. Мы пока не знаем, ради чего существуют киберы, какова программа их дальнейшего киберного развития, однако то, что мы, человечество, создаем киберов, что вскоре и неизбежно деятельность человечества завершится деятельностью киберов - этого отрицать невозможно.

...Если мы можем согласиться, что человек - биологический робот, то почему мы не можем согласиться с тем, что в природе может быть аналог человеку - робот металлический, возможности которого в сотни и тысячи раз больше человеческих?

...Живые клетки человека уже сейчас широко используются в конструкциях ЭВМ, уже сейчас мы не видим принципиальной разницы между человеком и машиной".

Я предупреждал вас, ученые мужи мира, что адаманы будут мстить людям за то, что люди станут вмешиваться в их самостоятельную жизнь. Вы не поверили мне. Поэтому сейчас нет оснований удивляться, что заводы и фабрики пустеют, а города в скором времени станут зарастать быльем. Неужели вы, ученые мужи мира, не понимаете, что без адаманов мы не можем существовать, без их мудрого руководства наша земная цивилизация рассыплется, как карточный домик под дуновением ветра?..

После основательных раздумий я хочу сказать не только вам, ученым мужам мира, но и всему человечеству больше: адаманы связаны между собой в один мировой разум, который специфическим физико-биологическим полем опутывает земной шар. Моя концепция чем-то напоминает концепцию академика Гущина В.В., в которой ученый исходит из существования в природе форм-голограмм как для неживых предметов, так и для живых существ*.

* Из концепции академика В.В.Гущина (выдержки):

"Строение Вселенной, как и природы в целом, должно включать не только материальные предметы, имеющие массу, не только поля, имеющие энергетические характеристики, но и информационные структуры, имеющие принципиальные особенности.

...Форма - одна из фундаментальных составляющих природы. Под ней имеются в виду голограммы, соответствующие определенным очертаниям предмета и несущие информацию о его свойствах. Форма-голограмма неживого вещества обладает информацией только о физико-химических свойствах. Мыслящие существа, бесспорно, и человек в том числе, образуют еще и формо-голограммы, отображающие весь окружающий мир, а также образы, что генерируются другими людьми.

...Формо-голограммы взаимодействуют между собой и образуют информационное поле Вселенной.

...Биологически активные точки у человека, истинная роль которых до сих пор не выяснена, есть часть скрытого механизма, образующего форму-голограмму живого существа. Воздействуя на них - иглоукалывание, - можно воздействовать и на сам объект.

...Отсюда следует, что жизнь была занесена на Землю не в виде молекулярных структур, а в виде информационных форм-голограмм, в определенном направлении воздействующих на эволюцию земного вещества".

Я привожу вам физико-математические выкладки, которыми я целиком описываю поведение человека. Специалисты увидят, что я в свои формулы ввел новый специальный Х-параметр...*

* Учитывая сложность и специфичность выкладок, мы опускаем их.

При введении Х-параметра, который я называю единым мировым разумом, мои физико-математические выкладки приобретают полное и окончательное решение. Вводя в организм человека антиадаманин, мы локально нарушаем величину напряженности вектора Х-параметра...*

* Здесь тоже сложные физико-математические выкладки.

Бесспорно, что такое грубое искажение напряженности вектора Х-параметра будет сразу же сказываться на окончательном результате решения физико-математических выкладок. В конкретном случае это приводит к бессмыслице...*

* Снова - физико-математические выкладки...

Что и наблюдаем мы в жизни. Как говорят мои коллеги в научных кругах - что и требовалось доказать...

Предполагаю и надеюсь, что сейчас, после моих доказательных физико-математических выкладок, прислушавшись к моему честному пламенному слову, среди населения земного шара начнется Движение в Защиту Адаманов (ДЗА). Наконец мы открыто должны выступить против ученых, которые когда-то привели человечество к созданию атомной и водородной бомбы, а ныне они мечтают, чтобы мы одичали у берегов рек и озер, озверели в глухих непроходимых лесах, задубели от холода в горах или в той же далекой занесенной снегом тундре...

Я призываю тебя, мудрое и честное человечество, повсеместно создавать Комитеты Защиты Адаманов (КЗА), проводить демонстрации и митинги, а если и это не поможет - организуйте забастовки против правительства, которое и не думает принимать указы в защиту адаманов.

Вас, писатели, композиторы, артисты, художники и все другие творческие работники, которые во все времена боролись за свободу, я призываю создавать новые художественные произведения с целью святой борьбы за свободное существование адаманов. Неужели ты, вольнолюбивая интеллигенция, оставишь в это сложное время своих братьев и сестер - адаманов?..

Вас, научные работники, я призываю пропагандировать среди простых людей мои мудрые, единственно верные формулы и тем самым доказывать вредность антиадаманина.

В любой форме ты, честное человечество, должно наконец единодушно сказать свое грозное и решительное нет тем общественным деятелям и тем ученым, которые издеваются или намерены издеваться над несчастными невинными адаманами!

Лев Левданский

 

Загудело в мире. Ой загудело!

В рамках Всемирной Организации Защиты Животных (ВОЗЖ) был сразу же создан организационный Подкомитет Защиты Адаманов (ПЗА), который выступил в мировой прессе со своим программным заявлением.

 

ИЗ ПРОГРАММНОГО ЗАЯВЛЕНИЯ ПЗА

 

(выдержки)

 

"Мы, создавая Подкомитет Защиты Адаманов, озабочены варварской деятельностью человечества, не знающей границ, призываем всех людей доброй воли к объединенным действиям, которые в конце концов могут и обязаны остановить издевательство над бедными несчастными адаманами. Как и все другие живые существа, адаманы имеют полное право на свободное существование в нашем свободном мире.

Уничтожив многих зверей и птиц, отравив мировой океан настолько, что киты вынуждены стадами искать спасения на берегах, человечество подбирается и к уничтожению адаманов - этих маленьких безвинных созданий, которые, как утверждают многие ученые, являются основой всего живого и разумного на Земле. Человечество должно понять, что подобными действиями мы целиком и окончательно подписываем себе приговор.

Руки прочь от адаманов!

В борьбе за свободную жизнь адаманов объединим свои ряды!"

 

Загудел, зашумел разумный белый свет! Словно улей, когда по нему стукнешь кулаком...

С соответствующим заявлением выступил представитель могущественной ТНК "Адаманис". Вот что заявил он в интервью всемирно известному и популярному иллюстрированному журналу "Адаман"*:

* Имея миллиардные прибыли, могущественная ТНК "Адаманис" перевела часть своих средств в сферу массовой культуры. "Адаманис" создала множество отдельных специализированных международных концернов, которые занимались производством кинофильмов, аттракционов, игровых автоматов, занимательных иллюстрированных журналов, книг, газет, - все это, как и разные напитки, создавалось с целью пропаганды всемирно известной ТНК "Адаманис", еще больше поднимало авторитет известной этикеточки.

"Мы не можем, не хотим да и не имеем права вмешиваться в экономическую, политическую или нравственно-этическую жизнь отдельных стран и народов. Мы, "Адаманис", обслуживаем и готовы обслуживать все нации и народы: и черных, и белых, и желтых... Мы обслуживаем почти все человечество, обеспечивая людей одеждой, мебелью, игровыми автоматами, спортивными товарами, автомобилями, телевизорами, приемниками, компьютерной техникой - сегодня почти невозможно найти человека, который не пользовался бы нашими услугами. Одновременно мы, "Адаманис", приносим огромную пользу человечеству: создавая новые филиалы в разных странах мира, мы даем работу миллионам безработных и тем самым хотя бы частично, но снимаем проблему безработицы во многих экономически слаборазвитых странах. Сегодня мы можем заявить, что в наших лабораториях наши ученые - кстати, лучшие ученые, собранные нами со всех стран мира, - уже почти создали искусственную комбинированную пищу (ИКП), которую в недалеком будущем мы выбросим на мировой рынок по очень низкой цене и этим жертвенным жестом мы навечно снимем с повестки дня мучительный вопрос, который до сих пор не могло решить человечество и из-за которого в свое время начинались кровавые войны. Подчеркиваю еще раз: мы, "Адаманис", всеми своими силами делаем человечество счастливым и намерены делать это как можно скорее, если нам никто не вздумает вредить.

Однако в последнее время поползли слухи, что некоторые ученые, как и государства в целом, пытаются вводить в организм людей новую специфическую сыворотку под названием антиадаманин. В результате этого люди начинают выполнять незапланированные нами действия: отказываются от наших услуг - товаров, модной новой одежды и т.д. Эти люди - даже подумать страшно, каким низким становится у них культурный уровень, - не хотят смотреть наши занимательные телепередачи, транслирующиеся почти во все страны мира с помощью наших спутников "Аманис", люди не хотят смотреть наши кинофильмы, не подписываются на наши книги и журналы и даже - страшно подумать! - оставляют обжитые города и едут невесть куда.

Не останавливаясь на нравственно-этических аспектах этих античеловеческих, антигуманных акций, которые лишний раз доказывают, что в некоторых странах нарушаются права человека, я хочу авторитетно заявить, что в той или иной мере эти непродуманные, не согласованные с нами действия подрывают как авторитет известной марки "Адаманис", так и ее экономику.

Сегодня в мире складывается почти такая же драматическая ситуация, которая когда-то была создана в связи с выпуском товаров-подделок. Исходя из вышесказанного, мы уполномочены заявить следующее:

1. Как доказывают последние новейшие исследования медиков в наших специализированных клиниках и лабораториях, резкое увеличение нервно-сосудистых, раковых и психических заболеваний среди населения наиболее экономически развитых стран связано вовсе не с адаманами (см. приложение 1)*.

* Из приложения 1 (выдержки):

"Современное состояние медицинской науки, несмотря на явные достижения, просто катастрофическое по той простой причине, что сегодня мы не имеем единой медицинской теории, которая полностью объясняла бы как строение человека, так и его поведение. Наиболее перспективной в этом плане является научная концепция известного Л.Левданского. Те методы лечения, которые сегодня более-менее успешно применяются в медицине (лекарства, хирургия, психотерапия, трансплантация и т.д.), ни в коем случае не избавляют людей от многочисленных еще более страшных болезней. Образно говоря, излечивая от одной болезни, мы калечим людей другой. Одно из таких проявлений современного лечения - аллергия, которая принимает все более страшные размеры.

С горечью мы вынуждены констатировать, что до сих пор не знаем первопричин большинства заболеваний. Психические, биологические, социальные - каждая из этих первопричин может стать главной при диагностике любого заболевания.

...Поэтому сегодня особое внимание должны привлечь адаманы. Конечно, их можно, как и другие вирусы, обвинить во многих современных заболеваниях. Однако не менее категорично можно утверждать, что адаманы, их высокая концентрация у городских жителей - всего лишь здоровый иммунитет человеческого организма на существование в новых условиях, которые резко отличаются от условий жизни деревенского жителя (шум автомобиля, мелькание предметов и лиц, информационная насыщенность, приводящая к стрессовому состоянию и т.д.).

...Считаем, что современные болезни вызваны не существованием адаманов, а рядом других причин, требующих дальнейшего изучения. Ими мы и заняты в настоящее время, создаем адаманин".

Поэтому сейчас наши фармацевты срочно налаживают выпуск нового лекарства адаманина, которое будет содействовать возвращению людей в города. На мировой рынок, неся большие потери, мы срочно выбрасываем новое, очень вкусное, полезное и дешевое вино "Агдаман", которое, кстати, как и все иные алкогольные напитки, сильно способствует размножению адаманов. Кроме того, как видим, использование адаманина и вина "Агдаман" будет способствовать резкому повышению культурного уровня населения.

2. Мы категорически требуем от руководителей стран, с которыми заключены договора о сотрудничестве, не только прекратить деятельность ученых с антиадаманином, но и пропаганду против адаманов.

3. В десятидневный срок руководители всех без исключения стран мира должны представить "Адаманису" письменную гарантию о прекращении деятельности ученых с антиадаманином. Лаборатории и заводы по производству антиадаманина должны быть демонтированы.

Обеспечивая права человека, страны должны прекратить пропаганду деятельности против адаманов. Страна, которая в вышеназванный срок не представит нам письменной гарантии, будет подвергнута нашим санкциям.

4. Как уже заявлено ранее, наши танки "Ад" с лазерным наведением и крылатые ракеты "Аманис" всегда готовы к защите наших высших интересов в любой точке земного шара. Наш авианосец "Ада" готов отправиться к берегам любой страны, которая вступит с нами в конфликт.

5. В случае невыполнения странами пунктов 2, 3 нашего заявления мы в любой день готовы прекратить поставку товаров во все страны мира. Не вдаваясь в подробный анализ того, какое закономерное возмущение и волнение вызовут наши вынужденные действия среди населения стран и особенно молодежи, горячо подхватывающей все наши новые мероприятия, можем лишь сообщить: наши экономисты подсчитали, что в этом случае создастся мировой экономический кризис, который приведет к хаосу не только в отдельных странах, но и к третьей мировой войне, которая, бесспорно, станет и последней, ибо в ней погибнет все человечество. Данные наших экономистов приведены в приложении 2*.

* Учитывая сложность и специфику экономических данных, мы вынуждены опустить их. Отметим лишь астрономические цифры долга многих стран "Адаманису". Как видим, экономика многих стран не справляется с выплатой процентов, которые "набегают" на долги, ссуды, займы, кредиты. Это значит, что уже сейчас "Адаманис" фактически руководит многими странами.

 

Зашумел мир, ох и зашумел!

В прессу просочилась информация о существовании в мире глубоко законспирированной тайной организации "А-83". Эта неуловимая могущественная организация, как стало известно из многочисленных информационных сообщений, проникла, и довольно основательно, в разные сферы деятельности многих стран: экономическую, политическую, военную... "А-83" имела свою программу действий, которую, кстати, в последнее время и не думала скрывать.

Как сообщил недавно в мировой печати корреспондент телеграфного агентства Франс Пресс из Рима, неизвестный, назвавший себя полномочным представителем "А-83", после очередного взрыва бомбы на одной из улиц Рима позвонил в отделение Франс Пресс и, взяв на себя ответственность за этот взрыв, заодно зачитал программу деятельности своей организации. Вот что он сообщил:

"Наконец мы начинаем выходить из глубин неизвестности на поверхность реальной жизни народов и наций. Наконец мы можем заявить растерянному, развращенному человечеству о своей программе действий. Наша международная организация "А-83" - единственная реальная сила, которая способна удержать человечество от полного самоуничтожения. Мы наконец можем не скрывать свои методы, которыми пользовались до сих пор: террор, насилие, взрывы бомб, похищение и уничтожение политических и общественных деятелей. На первый взгляд наша деятельность приносит хаос и разрушения, а на самом деле в перспективе мы думали и думаем о международном порядке и покое. Как хирург во время операции причиняет человеку временную боль, также и мы через боль и страх приучаем все человечество к мысли, что его может спасти не так называемая демократия, не демократические пустые рассуждения о свободе, которой нигде никогда не было и быть не может, не митинги, а всего лишь - диктатура силы, грубой, жестокой силы, террора... Только они приведут человечество к послушанию, к порядку и дисциплине, о которых люди мечтают издавна.

Скоро мы покажем вам новые идеалы, которые вам и не снились. Всех людей мы обеспечим работой и едой, и вы, осчастливленные нами, избавленные от огромной мучительной заботы выбора, который во все времена разрушал, разъедал как отдельного человека, так и все человечество в целом, станете жить легко и беззаботно.

И только тогда вы по-настоящему поймете нас, только тогда вы по-настоящему сумеете оценить нашу многовековую титаническую заботу о вас, простые люди, когда время от времени вы с удивлением будете слышать и вспоминать о сегодняшних взрывах бомб на улицах и на вокзалах, когда вы спокойно сможете летать в самолетах, не боясь террористов, когда вы вообще, как о чем-то диком и непонятном, будете вспоминать путаные дискуссии о свободе, ведущие вас к тупику лабиринта, из которого без нас вы никогда не сумеете выбраться.

Запомните, скоро, весьма скоро придет тот день X, когда мы открыто, никого не боясь, сумеем выйти на улицы городов и вы своими глазами увидите нас, своих освободителей. Ждите и готовьтесь к этому дню!

Примером, вдохновляющим нас в своей деятельности, являются адаманы - эта невидимая загадочная империя маленьких созданий, заставляющих как отдельного человека, так и все человечество двигаться, суетиться, волноваться, добывать себе пищу ежедневным трудом. Так же поступаем и мы: как и невидимые адаманы, мы заставляем все человечество ежедневно, ежесекундно двигаться в нужном нам направлении".

 

Всемирная Организация Поиска Инопланетян (ВОПИ) выступила со своим заявлением, которое, бесспорно, сразу же перепечатали почти все ведущие телеграфные агентства мира. Вот о чем говорилось в этом заявлении:

"Наша миролюбивая неправительственная организация ежегодно растет как количественно, так и качественно, что само по себе свидетельствует о популярности у простых людей разных наций и народов наших благородных идей. Те членские взносы, что поступают в нашу кассу от различных отделений ВОПИ, находящихся в разных странах, расходятся в основном на создание космических кораблей, на проведение микро- и макроисследований в наших специализированных институтах по поиску инопланетян, на проведение международных конференций и симпозиумов по обмену опытом при изучении вероятности существования высокоразвитых цивилизаций как на Земле, так и за пределами Солнечной системы. Кроме того, мы расходуем деньги на многое другое: выпуск наших специализированных журналов, информационных бюллетеней, финансирование поисковых работ по изучению загадочных земных явлений, которые в той или иной степени могут быть связаны с существованием инопланетян: Бермудского треугольника, Лохнесского феномена, снежного человека и т.д.

Вся наша миролюбивая благородная деятельность, как отчетливо видно, приближает к нам тот день X, когда мы, наконец, сможем осчастливить растерявшееся человечество долгожданным заявлением о встрече или контакте с высокоразвитой неземной цивилизацией, которая, бесспорно, подскажет нам выход из нынешнего сложного, прямо-таки трагического состояния, в котором мы, человечество, оказались и выхода из которого пока что не видим.

В связи с открытием адаманов, а также в связи с последними сообщениями о медицинских экспериментах с антиадаманином, что привело, как всем стало понятно, к резкому повышению международной напряженности, достигшей кризисного состояния - авианосец "Ада" уже вышел в открытые просторы мирового океана, - мы вынуждены частично рассекретить свои работы и тем самым хотя бы чуть-чуть уменьшить международную напряженность.

Заодно мы хотим убедительно показать всему миру тот единственно реальный путь, по которому человечество должно будет пойти. Человечество должно понять, что его дальнейшее счастье - в сотрудничестве с ВОПИ. Только под мудрым руководством ВОПИ человечество сможет стать счастливым.

Да, адаманы и на самом деле существуют, этот факт уже никто не отрицает, как никто не может отрицать тот факт, что адаманы своей формой напоминают людей. Однако ученые, которые до сих пор изучали адаманов, то ли сознательно скрыли от человечества - что, на наш взгляд, весьма вероятно, если учесть, какую панику вызвало бы такое сообщение, - то ли на самом деле не заметили, что адаманы отличаются друг от друга. Среди них есть мужские и женские типы. Как и у всех живых существ, кстати. Сейчас, после нашего открытия, становится понятно, почему размножение адаманов происходит только тогда, когда в ядро здоровой клетки попадает пара адаманов - как мы выяснили - адаман мужчина и адаман женщина.

Из этих новых открытых нами ошеломительных фактов проистекает ряд логических выводов.

Первое, что не подлежит никакому сомнению: между адаманами существует контакт, существуют симпатии и антипатии. То, что адаманы самостоятельно ищут в пространстве ядро клетки, могут ориентироваться в нужном им направлении (нам, людям, весьма трудно представить те микроскопические расстояния и масштабы, однако для адаманов живая клетка и расстояния между живыми клетками - то же, что для людей Земля и иные планеты...), а также тот факт, что, забравшись в ядро клетки, адаманы по своему желанию и по своей программе переключают работу клетки на репродуцирование новых адаманов (о более скрытом механизме размножения адаманов мы пока что не можем говорить по ряду причин) - все это свидетельствует, что адаманы - высокоразвитые живые существа, обладающие интеллектом.

Об этом же свидетельствуют те научные факты, что, как доказали наши ученые, адаманы отличают себя среди других вирусов и никогда не контактируют с другими вирусами. У нас есть научные факты, свидетельствующие, что адаманы, заняв ядро клетки, начинают защищать клетку от нападения других вирусов(!).

Второе. Как свидетельствуют наши последние достижения, адаманы в человеческом организме создают единую организованную систему, деятельность которой подчиняется Адаманистому Центру (АЦ). Адаманистый Центр находится в коре головного мозга. Функции АЦ двойные. С одной стороны, АЦ направляет и координирует деятельность адаманов в организме. С другой стороны, АЦ каждого человека передает сигналы в пространство, которые достигают АЦ, находящихся в других людях. Таким образом, с помощью АЦ адаманы всего мира связаны между собой в единую Адаманистую Цивилизацию.

Связь между АЦ осуществляется с помощью биопсихических полей, существование которых открыто и доказано нашими учеными. Так называемое загадочное биополе, вокруг которого в последнее время ведется столько споров и жарких дискуссий, - всего лишь внешнее проявление биопсихических полей АЦ. Сейчас, после открытия биопсихических полей, мы наконец имеем возможность объяснить многие до сир пор загадочные факты, которые до этого никто не мог объяснить, а если кто-либо и пытался объяснять, то рассматривал их совсем ошибочно.

В частности, мы можем объяснить, почему люди так жаждут собираться громадными толпами, почему, как грибы после дождя, на земле растут города, почему пустеют деревни - здесь проявляется Эффект Толпы (ЭТ). Реальное существование его открыто и доказано нашими учеными. Согласно Эффекту Толпы напряжение биопсихического поля каждого человека в толпе, в том же загазованном городе намного больше, чем напряжение в обычной малонаселенной местности. Увеличенное напряжение биопсихического поля "всасывает" в себя другие АЦ, а значит - и человека.

В свою очередь деятельность АЦ координируется Околоземным Адаманистым Центром (ОАЦ), который огромным биопсихическим полем опутывает земной шар.

Нами точно установлено, что при приближении смерти или в другой кризисной для человека ситуации - тяжелое заболевание, трагический случай - при введении в организм человека антиадаманина АЦ потерпевшего сразу же связывается с АЦ здорового человека. После ряда обменных сигналов (о чем свидетельствуют эти сигналы, мы, к сожалению, пока что не можем рассекретить) по закрытому невидимому для людей каналу биопсихического поля все до единого адаманы, как и АЦ, во время агонии человека или клинической смерти (пять - десять минут) переселяются в новое тело.

Наиболее простое, однако яркое сравнение, образно демонстрирующее переселение адаманов - молния во время грозы, появление того узкого высокотемпературного плазменного канала, по которому электроны переносятся от тучи к туче на расстояние до пятидесяти километров или от тучи к земле...

Те люди, в тела которых переселяются адаманы, обычно на первых порах чувствуют тревогу, могут видеть так называемые пророческие или вещие сны.

Мы вынуждены частично рассекретить наши фундаментальные работы, чтобы всему миру показать, что рядом с нами, а не в далеких космических просторах, существует высокоразвитая цивилизация, в контакт с которой мы вот-вот вступим*.

* Надеемся, что нас поймут правильно. Мы вовсе не собираемся утверждать, что иных форм цивилизации нет и быть не может. Наоборот, на наш взгляд - и об этом свидетельствуют отдельные необъяснимые сегодня факты - внеземных цивилизаций множество, все они связаны между собой в единую сложную систему (это объяснение дает представитель ВОПИ).

Согласно нашей дальнейшей программе исследований, мы планируем через ОАЦ войти в прямой контакт с Галактическим Адаманистым Центром (ГАЦ). Как полагают наши ученые исследователи, летающие тарелки, которые время от времени появляются в земной атмосфере и вокруг которых родилось множество легенд и историй, - это не что иное, как контрольные проверяющие аппараты Галактического Адаманистого Центра, который не столько заинтересован уровнем земной цивилизации, сколько условиями жизни адаманов, качеством работы ОАЦ. Поэтому мы, люди, до сих пор не могли да и не сможем в дальнейшем войти в прямой контакт с летающими тарелками. Для такого контакта с ГАЦ у нас есть иной путь.

Сегодня мы начинаем строительство новых сверхмощных телескопов и радиотелескопов, нами срочно создаются добровольные экстрасенсорные группы, которые могут первыми войти в прямой контакт с адаманами, а это значит и с ОАЦ.

О том, что мы идем правильным путем, свидетельствуют наши научные и технические успехи. Уже сейчас нами созданы генераторные установки биохимических полей, которые воздействуют как на одного человека, так и на целые группы людей. Эти генераторные установки хорошо заменяют адаманин - человек, прошедший обработку на генераторной установке, становится послушным, тихим, лояльным к начальству, у него даже мысли не возникает, чтобы хоть на день сбежать из города или оставить порученную ему работу...

Кстати, наши генераторные установки пользуются большим спросом. Нами подписан весьма и весьма выгодный контракт на поставку "Адаманису" первых экспериментальных партий генераторных установок. Этот контракт настолько выгоден, что только им мы сможем покрывать наши дальнейшие расходы на чисто научные фундаментальные исследования, которые приблизят человечество к светлому счастливому дню.

Из всего вышесказанного вытекает следующее:

1. Воздействие антиадаманина на людей не только безуспешное, но даже вредное.

2. Лечение экстрасенсорами, существование души - не мистификация, а всего лишь реальное взаимодействие адаманов и АЦ.

3. Вступив в прямой контакт с ОАЦ и ГАЦ, мы, человечество, зная направления деятельности ГАЦ, ОАЦ и АЦ, сумеем узнать свое будущее и потому перестанем делать разные глупости: войны между народами, региональные конфликты... Мы наконец заживем одной дружной семьей. Вечный мир и вечная радость воцарятся на нашей многострадальной планете. Поэтому дальнейшая деятельность всего человечества должна быть подчинена нам - гуманной общечеловеческой организации - ВОПИ.

Вступайте в ряды ВОПИ!

4. Воздействие на адаманов и на АЦ антиадаманином, бесспорно, не пройдет бесследно для человечества. Своими непродуманными действиями некоторые государства берут на себя величайшую ответственность за судьбу поколений, ибо вмешиваются в жизнь высокоразвитой цивилизации, уровень которой нам неизвестен.

 

К сведению членов ВОПИ

и желающих вступить в ряды ВОПИ

 

В связи с подорожанием сырьевых материалов на мировом рынке (металл, газ, нефть, электроэнергия и т.д.), а также в связи с тем, что рост масштабов научно-исследовательских разработок и расширение сферы нашей деятельности вынудили нас увеличить штат Центрального Бюро ВОПИ, сообщаем, что с первого месяца будущего года членские взносы увеличиваются в два раза.

 

С соответствующими заявлениями выступили и другие неправительственные организации. В частности, известный Лимский клуб - международная неправительственная организация, занимающаяся решением актуальных проблем современности путем разработки нового направления в их изучении, которое имеет название глобального моделирования, - предложил миру доклад доктора А.Спаниоли "Проблемы перспективного развития земной цивилизации и адаманы".

Используя последние достижения ЭВМ-техники, А.Спаниоли убедительно показал и доказал, что если человечество и дальше будет развиваться в том же направлении и такими же темпами, как и до сих пор, то его ждет гибель по ряду независящих объективных причин: экономических, экологических, демографических, социально-политических...

В то же время А.Спаниоли смоделировал иной вариант развития земной цивилизации, связанный с возможным всеобщим применением антиадаманина против адаманов. Расчеты показали, что ничего светлого и радостного человечество не имело бы: резко возрастет международная напряженность (что и наблюдалось). В связи с тем, что для адаманов не существует государственных границ, даже в случае использования отдельной страной антиадаманина (поголовная прививка антиадаманина), даже в этом случае резко возрастет концентрация адаманов в соседних странах, что, само собой разумеется, вызовет резкие непредсказуемые результаты, связанные с изменением психики людей. Бесспорно, это означает прямое нарушение прав человека, и поэтому ни одна соседняя страна, а тем более все человечество не потерпят такого варварского отношения к адаманам - мировые конфликты неизбежны. А.Спаниоли согласился с выводами Л.Левданского относительно того, что использование антиадаманина резко снизит экономический потенциал страны, который в основном диктуется развитием городов.

В связи с этим А.Спаниоли предложил свой довольно оригинальный вариант дальнейшего развития человечества. Не вдаваясь в подробный анализ этого варианта, который, следует отметить, связан с многочисленными сложными формулами, таблицами и графиками, можем сказать, что вариант Спаниоли основан на комбинированном использовании глобального анализа и контроля развития цивилизованной деятельности человечества как членами Лимского клуба, так и международным ЭВМ-центром, что, бесспорно, поможет объективно и спокойно подойти к анализу сложных международных проблем и заодно поможет избежать глобальных катастрофических конфликтов. Конечно, как и следовало ожидать, такой подход требовал от всех стран отказа от национального суверенитета и постепенную передачу власти членам Лимского клуба.

 

Много, очень много было заявлений и предложений... Выступали в мировой печати как отдельные более-менее известные граждане: ученые, публицисты, литераторы, кинодеятели, искусствоведы, - так и целые организации. Всех и не назовешь...

С новым посланием выступил известный теолог святой Римской католической церкви Иоанн XXI. Его послание было озаглавлено: "Душа божья отомстит за себя!"

С не менее серьезными и не менее основательными заявлениями выступили известный Радж Синг и Али Махмуд III.

Если уж вспомнили о верующих, следует отметить, что в то сложное, переломное время за границей почему-то как никогда прежде появилось много верующих, различных пророков, гадалок и предсказателей, которые умели предрекать будущее как отдельным гражданам, так и всему человечеству.

Не хуже популярного Лимского клуба.

Гадали, предсказывали будущее на картах, по линиям на ладонях рук, по созвездиям, по фотоснимкам. Женщины, забыв о детях и семейных заботах, с утра до ночи пили кофе, всякий раз не забывая переворачивать чашки - ждали, пока застынет гуща, а затем гадали как себе, так и близким на предмет новой любви, говорили, что получалось неплохо...

Относительно будущей судьбы всего человечества, как и следовало ожидать, прогнозы гадалок и предсказателей резко отличались, одни предрекали скорый и неизбежный конец света, другие утешали людей, - мол, еще немного поживем, а там - что Бог пошлет...

Новым смыслом наполнилось само слово "адаман". И буквы были те же, и произносилось оно так же, как и прежде, однако смысл был уже не тот... Сами собой исчезли шуточные анекдоты об адаманах. Ныне с этим словом в сознании людей ассоциировалось что-то грозное и таинственное, неподвластное человеку, что днем и ночью следит за людьми, за их устремлениями и что в любое мгновение может воплощаться в человеческую судьбу... Часто, даже слишком часто на городских улицах можно было услышать: "Почем я знаю, что в мире происходит? Хочешь все знать - спроси у адаманов". Иногда даже такое бывало: "Тише, адаманы услышат". И это было как пароль...

В среде людей как образованных, так и малограмотных расхожим стало новое проклятие, которого все страшно боялись: чтоб тебя адаман сожрал...

Многие простые люди, ежедневно слыша, читая многочисленные призывы то уничтожать, травить адаманов, то защищать их, растерялись, махнули на все рукой и перестали верить всему ранее святому и высокому, словно в омут, бросились в пьянку и разврат. Женщины, крича о равенстве, свободе и эмансипации, курили и пили водку наравне с мужчинами, и это сразу же сказалось на потомстве: многие женщины не могли рожать, а те, которые с грехом пополам родили, не могли кормить. Женщины вообще почему-то не любили своих детей, многие бросали их на улицах, в подъездах, в родильных домах... Без материнского молока, без отцовской ласки и любви вырастало озлобленное слабое и хилое поколение. Семьи быстро распадались. Появилось множество бездомных, грязных, оборванных людей, которые жили и ночевали где попадет и которыми никто не интересовался. Среди молодежи многих стран стихийно возник новый лозунг:

 

После нас - хоть адаманы!

 

Молодежь, сызмальства воспитываемая на культуре ТНК "Адаманис", выросшая на идеалах "Адаманиса", на том образе жизни, который пропагандировал миру "Адаманис", эта молодежь в поисках абсолютной свободы убегала из семей. Еще подростками многие дети оставляли родителей, школы, институты, колледжи и уходили куда глаза глядят... Некоторые, поскитавшись по миру, испробовав голод и холод, одним словом, узнав почем фунт лиха, возвращались домой. Однако большинство опускалось, спивалось, привыкало к наркотикам, не умывались и не брились, оборванные, умирали от различных болезней, погибали под колесами автомобилей, словно бездомные кошки и собаки, которых в городах развелось великое множество благодаря активной деятельности ВОЗЖ.

Время от времени на улицах больших городов, на центральных площадях появлялись целые толпы оборванных, заросших длинными грязными волосами людей, которые усаживались или укладывались на земле, на асфальте и начинали заниматься кто чем: целовались-миловались, раздевались донага, плевались, курили наркотики, глядя на людей горящим взглядом... В центре толпы обычно находилось знамя или транспарант, на котором было начертано:

 

После нас - хоть адаманы!

 

Защищая права свободного человека в свободном мире, вокруг толпы плотным кольцом стояли полицейские, никого не подпуская - чтобы никто случайно не обидел свободных - так во всем мире называли молодых людей, которым все было безразлично и которые были объединены лозунгом: "После нас - хоть адаманы!"

 

ИЗ ПОСЛЕДНИХ ЗАПИСЕЙ ВАЛЕССКОГО

 

"...Зимой отец обычно возвращался домой в сумерках, порой и совсем поздно вечером. Управившись по хозяйству, он, уставший, раздевался. Закоченевший, словно железо, тулуп дышал холодом, от него шел запах снега и еще тот знакомый запах, который принадлежал только отцу. Затем отец присаживался к столу, поближе к лампе, и карандашом записывал в тетрадку то, что делал в колхозе: то ли копал, то ли возил, то ли складывал... Мать в это время стояла у печки, в которой потрескивали дрова, а на лежанке всегда было так тепло и уютно.

И свет лампы на столе, и хата с белой печкой посередине, и мать с отцом - все это сливалось в моем сознании во что-то одно, единое, от которого, казалось, ничего нельзя было отнять, и все это, со своей болью и своей радостью, находилось в центре Вселенной, в этой тишине, которая начиналась сразу же за порогом хаты в стылом воздухе. И чем дальше от двора, тем больше разрасталась тишина, будто все то далекое и незнакомое опускалось под воду: она укрывала огороды, где начиналось болото, темный непроходимый лес, даже далекое загадочное Березово лежало в тишине, как в вате, и поэтому все казалось нереальным, словно сказочные сны, которые я видел почти каждую ночь. В высокой тишине блестели застывшие от холода дрожащие звезды, которые ежевечерне опускались на наш двор и хату, и это - как высшее доказательство того, что центр Вселенной находился не где-то там, за горами и лесами в тридевятом царстве, а здесь, в нашем дворе, в нашей хате, где сидит сейчас за столом уставший отец и загрубевшей рукой пишет кривыми буквами в тетрадке, что делал днем в колхозе; центр Вселенной начинается у белой печки, в которой мать жарит мне и отцу драники; центр Вселенной начинается у полатей с набитым соломой тюфяком - отец обещал завтра заменить в нем солому, и тогда так хорошо и приятно будет его "утаптывать": с радостным смехом бесконечно кататься по огромному разбухшему тюфяку.

...Будто по сену, которое отец привез недавно на санях во двор и опрокинул на белый снег огромной, не обойти, копной...

Где все это?

...Я не про отца и мать, здесь уже ничего не вернешь и ничего не исправишь, я о другом: о тишине и успокоенности, которыми когда-то была наполнена душа, о тех запахах, которые сейчас исчезли, запах холодного вечернего воздуха и отливающего синевой стылого хрустящего снега, запах весенней оттаявшей земли, по которой легко, сами собой, безо всякого усилия, несут босые ноги, и здесь же рядом совсем иной запах остывающей осенней земли, из которой люди выбирают картофель...

Куда исчезла та яркая, что аж в глазах рябит, зелень деревьев и такая же пестрота луга? Куда исчезла глубокая синева бездонного манящего неба, в которое почему-то хочется смотреть и смотреть? Куда исчезла нежная красота девичьего лица, далекая и недоступная, от которой трепетала душа?

Неужели наши познания, наша технизированно-урбанистическая деятельность сводится лишь к тому, чтобы загубить в себе это чувство красоты и единства мира?

Я часто вспоминаю озабоченного Олешникова, который, кроме хлопот у сверхнового микроскопа, ничего не успевал увидеть и услышать: ни жены, ни сына, которые жили сами по себе, со своими заботами и хлопотами, как живут многие жены и сыновья ученых; часто думаю о судьбе Лабутьки - полысевшего, так занятого раскопками, что даже не успел заметить, когда и как жена влюбилась в режиссера-гения... Я начинаю догадываться, что, кроме науки и техники, без которых мы не можем обойтись, в нашей жизни должно присутствовать и еще что-то, о чем мы никогда не должны забывать.

Возможно, мы ошибались, однако, как говорил Олешников, другого случая для поисков у нас и быть не могло... Все было почти так же, как в незнакомом глухом лесу, когда выйдешь на развилку дорог, а впереди ночь и потому единственное спасение - идти по одной дороге, которая хоть куда-нибудь да выведет: к людям, к теплу и жилью - или где-нибудь потеряется, растворится, уткнувшись в гнилое болото, как это часто бывает с лесными дорогами.

Однако так или иначе, а все же это движение - намного лучше топтания на месте в раздумье посреди дороги или неподвижного сидения под сосной.

Иного выхода у нас и в самом деле не было, ибо ночь настигала неумолимо...

Смеркает. Мягкое солнце, висящее над Житивкой, освещает все вокруг мерцающим холодновато-прозрачным светом, от которого все становится словно росой облитое: и трава на лугу, и верхушки сосен в лесу, и близкие кусты ольхи, и далекие крыши житивских хат. И все это сейчас - как и крик чибиса, который мечется в синеве, как и темная лента воды в Житивке, как и прозрачное чистое голубое небо, - все это неожиданно напоминает мне те дни, когда я, счастливый, сидел на этом же берегу с удочкой, которую отец смастерил на скорую руку, и мечтал поймать загадочную огромную рыбину...

Солнце садится за лес, и поэтому мне пора вставать и идти обратно той же дорогой, что и сюда: мимо кладбища, где есть знакомые холмики земли, мимо будки на берегу, огородами. Только теперь я воспринимаю все это не так: и школа, и речушка, и даже самое Житиво - все это для меня только намек на что-то такое, что мне необходимо то ли найти, то ли понять...

Так болит голова...

...То, что учил день за днем, год за годом, прочно впиталось в меня, и сейчас я не просто знаю, но даже ощущаю, что я - всего лишь восемьдесят процентов воды, пять литров крови, я - вместилище сердца, легких, мышц, клеток... Я ощущаю, что я - скопление различных полей: ядерных, молекулярных, электрических, электромагнитных... Чувствую, что я - вместилище просмотренных фильмов и спектаклей, прочитанных книг и журналов, повстречавшихся ранее людей, прослушанных речей, порой одинаковых, а порой и противоположных, однако и те и другие речи меня сейчас не трогают.

И еще я - вместилище адаманов.

И неужели это - все, неужели во мне ничего больше нет?..

И если это так, то куда и зачем мне сейчас идти? Зачем, подскажите, те просмотренные фильмы и спектакли, прочитанные научные книги и журналы?..

Как ни вглядываюсь в зелень травы, в заречный бор, в далекое Житиво, как ни вслушиваюсь в крик чибиса, я не могу войти в житивскую заторможенность и тишину, в этот покой, в котором, будто за надежной стеной, упрятан тот мир, в котором когда-то я появился и вырос и из которого сам, по своей воле и желанию ушел...

Родину, как и мать, как и отца, не выбирают...

Это дается нам наперед во имя того, чтобы мы сохранили в душе своей и передали детям своим. И жестоко отмщается предательство - холодом и отчаянием наполняется душа человека, предающего Родину, дом, отца, мать...

Кому и что предал я?

В противоречивом огромном мире, в поисках виновных, стремясь найти оправдание своему предательству, можно доказать все, что угодно: существование адаманов, человеческую слабость, его смертность и даже никчемность. Видимо, это легче всего - обвинить своих малограмотных родителей, которые молча пустили в мир, так и не дав надлежащего образования, так и не научив, как добывать легкий хлеб, можно обвинить во всех бедах глухое Житиво, спрятавшееся посреди болот и лесов вдали от шумных городов, наконец, можно даже обвинить маленькую, рукой на карте закроешь, Беларусь, отвечая, что где-то есть более сильные и более культурные народы, где все краше, вкуснее и веселее...

Однако же не следует забывать, что можно показать и доказать силу человека, его красоту и величие. Каждому из нас рано или поздно приходится выбирать, за кого он борется, во имя чего появился на этот свет!

Видимо, трагедия моя, как и Олешникова, как и Лабутьки, что мы захотели остаться в стороне, мы надеялись прожить без выбора. Молчаливые, озабоченные только собой и своими личными проблемами, мы верили, что Ее Величество Наука - выше всего, выше человека.

Выше человека...

Человек - не Бог, он может быть слабым, его можно заставить плакать, его можно даже обмануть, доказывая пользу и выгоду существования адаманов, однако я верю, что когда-нибудь он бросит вызов всему грязному и ничтожному, что пристает к нему.

...Ибо человек бросает вызов даже самой смерти.

Выход наш не в том, чтобы еще с детства ощутить и осознать свою ограниченность как во времени, так и в пространстве, может, вся деятельность адаманов как раз и сводится к тому, чтобы люди все время, днем и ночью, боялись этой ограниченности, а в том, чтобы отважиться бросить вызов тому неизбежному, непреодолимому и мрачному, что все время наваливается на человека, начиная с его первого крика".

 

Раздел второй. КРИЗИС

 

В известном журнале "Literature and life" выступил Ив Мясцовый. Учитывая, что выступление Мясцового имело большой резонанс среди разных людей, помещаем это выступление.

 

Открытое письмо деятелям литературы и искусства

 

Реальное существование адаманов, рост их количества - все это заставило нас еще и еще раз задуматься над теми проблемами, над теми вопросами, ответ на которые я хотел бы прежде всего услышать от вас, деятели литературы и искусства.

В последние годы после открытия адаманов Валесским в мире стало настолько тревожно, что, кажется, эта тревога висит в воздухе, каждый честный человек ощущает ее и задумывается, как от нее избавиться.

Я не собираюсь обвинять Валесского - не его вина, что адаманы реально существуют и травят наши души, - я хочу лишь сказать, что мы сейчас должны предпринять определенные заходы в борьбе с адаманами.

Однако мы вместо этого и без адаманов стали сеять среди людей то запутанное, гадкое и темное, что со всех сторон проникает в народное сознание, название чему - адамановщина. Легкость и безразличие в отношениях между людьми, равнодушие как к чужой, так и к своей жизни, вседозволенность и разврат, падение морали, которое дружно оправдывается словами о новом времени, о новом мышлении, о новых отношениях, все это - адамановщина, та нездоровая атмосфера, в которой так легко размножаются адаманы.

Вы, авторы многочисленных толстых романов-эпопей, бесконечных нудных поэм, авторы повестей и рассказов, стихов и всего того многочисленного, что написано не по зову души, а ради денег и славы, какую конкретную пользу вы приносите моему народу? Помогает ли ваше творчество простому человеку осознать, что сейчас, когда на нас и в нашу жизнь со всех возможных и невозможных щелей полезла адамановщина, поможет ли ваше творчество осознать, что ныне, в это ответственное время, выход наш в единстве людей, в верности здоровым народным традициям, в бережном уважении слова?..

Не приучаете ли вы многословным словоблудием народ к такому же словоблудию? Не замечаете ли вы, что давно уже научились писать одно, а думать - совсем другое?

Неужели вы думаете обмануть народ?..

Вы, юмористы, пародисты, эпиграммисты, которых развелось в последнее время видимо-невидимо, словно мошкары в сырую погоду, не приучаете ли вы мой народ своим пустым дурноватым хихиканьем к легковесности, к оплевыванию всего святого, что сохранялось в народе веками и что свято передавалось из поколения в поколение: честности, верности слову, скромности, справедливости, любви к родителям, к отчизне?..

На каждой улице как в праздники, так и в будни, утром и поздно вечером, среди бела дня и ночью - всегда и везде слышу я ваше дурноватое "хи-хи", из-за которого людям некогда подумать о себе, о своей судьбе, о той же великой загадке Бытия и Смерти... Почему ни один из вас ни разу так и не вспомнит мудрое народное: смех без причины - признак дурости.

Вы, критики и литературоведы, что восхваляете друг друга и заодно в молчаливом согласии дружно возносите бездарность, не отучиваете ли вы этим народ от подлинного искусства?

Вы, композиторы-песенники, ворующие друг у друга мелодии, переделывающие веками проверенные народные мелодии на легковесное бреньканье однотипных мотивов, с шумом и грохотом, до полного одурения развращаете молодежь, доводите до безумия народ из-за денег, из-за славы, из-за всего того мелочного, из-за чего вы не только народные мелодии, но и родителей с отчизной вместе готовы продать...

Вы, художники, что вы еще умеете создавать, кроме розово-зелено-белой мазни, которую народ ежедневно видит на ваших гениальных выставках? Где живые люди, куда исчезла на ваших выставках красота - то, чему во все века поклонялось настоящее искусство?

Вы, супергениальные драматурги, кинорежиссеры, сценаристы, что вы еще можете показать моему народу, кроме развращенного интеллигента, стрельбы, убийств, адаманистого хихиканья, что называете вы комедиями из народной жизни, где главный герой - придурковатый малограмотный сельчанин?..

Почему такое происходит? Почему вы так поступаете? Как мне кажется, здесь два ответа.

Или вы сами потеряли истину, те идеалы народной жизни, в подлинность которых давно не верите, и поэтому, махнув на все рукой, вы превратили искусство в дойную корову, придуриваясь друг перед дружкой, вовсе не думая и не заботясь о судьбе народной.

Искусство ради искусства!

Вот ваш нынешний лозунг, о котором в открытую вы народу пока не говорите...

А может, самое страшное, вы поступаете так сознательно? Если вам удастся задурить головы людей, вам, как и тем же адаманам, будет легче размножаться в здоровом народном теле...

И поэтому вас, честные работники искусства, вас, литераторы, призываю я, пока не поздно, помочь своему же народу расправиться с непрошеной заразой - адамановщиной. Я полагаю, что спасенье наше не в науке, не в технике и даже не в новом лекарстве антиадаманине, а в нас же самих. В слове правды, в простой натуральной искренней радости людей, в воспитании молодежи, в здоровых народных традициях, в любви к своей Родине и в бережном уважении тех людей, которые живут за пределами твоей Родины. Только в этом, а не в наркотически грохочущей адаманистой одури наше спасение.

Ив Мясцовый

 

От редакции. Бесспорно, мы не могли да и не имеем права отказать известному писателю Мясцовому в возможности обратиться с открытым письмом к деятелям литературы и искусства.

Однако мы также не можем да и не имеем права отказать в возможности дать ответ Мясцовому ведущим деятелям литературы и искусства.

 

Открытое письмо Мясцовому заслуженных деятелей

литературы и искусства

 

Не впервые, как тот Пилип из конопли, вы, Ив Мясцовый, выскакиваете в мировой печати со своими замшелыми идеями народности. До сих пор мы знали вас как писателя, который хорошо умеет писать о росах, косах и прокосах. Занимались бы вы этим и впредь, были бы тогда у вас и деньги и слава... Однако в последнее время вы пытаетесь выходить на просторы новой тематики, связанной со стремительно меняющейся современной жизнью. Прихватив с собой старосветские дедовские отношения к жизни, вы пытаетесь навести порядок в нашем пафосно современном, космически технократическом мире. Однако с лаптем в космосе, как всем известно, делать нечего. Эти простые мысли понятны всем людям доброй воли, кроме, оказывается, вас, Ив Мясцовый.

И вот вы, Мясцовый, увидев мир не таким, каким бы вам хотелось видеть, - все мы хорошо помним тех комаров и то болото, куда вы нас призывали в своих прежних статьях, - начинаете охаивать нашу светлую радостную современность, обвинять нас, честных заслуженных деятелей литературы и искусства, в легковесности, безрассудстве и даже, до чего доходит ваше обвинение, в неграмотности, непрофессионализме (парадокс: ведь сами вы, Ив Мясцовый, с горем пополам закончили деревенскую десятилетку, а у каждого из нас, нижеподписавшихся, за плечами высшее образование, а у некоторых даже два...). Вы даже - до чего докатились в своей задубевшей народности! - хотите отучить людей от смеха и шуток... Дальше уж, как говорится, нельзя.

Просто не веришь своим глазам, когда читаешь ваше открытое письмо. Просто страшно слышать подобное в наш просвещенный век! Вы даже и не подумали, что своим письмом вы кладете темное грязное пятно на всю творческую интеллигенцию, которая и днем и ночью занята повышением культурного уровня народа.

Кстати, мы хотим сказать несколько слов о народе, с понятием которого вы носитесь из статьи в статью как с писаной торбой.

Когда-то облик нации определял крестьянин. А ныне, когда большинство населения живет в городах и ежевечерне у телевизоров и радиоприемников, у видеомагнитофонов и стереонаушников, через книги и журналы, через наши песни и танцы население интересуется культурой, которую создаем мы, нижеподписавшиеся, скажите же, Ив Мясцовый, кого нынче считать народом, а кого - не народом? Кто, по-вашему, мы, нижеподписавшиеся, представители народа или инопланетян, которых вы почему-то боитесь как черт ладана?

Поэтому мы, нижеподписавшиеся, от имени всего народа категорически требуем от вас, Мясцовый, не разводить панику среди населения. Бурнотекущую прогрессивную жизнь вспять не повернешь. Людям необходимо каждый день смеяться и радоваться, и поэтому мы, жертвуя своим временем и здоровьем, удовлетворяем их потребности, людям хочется знать тайны загадочных явлений, и мы рассказываем, объясняем эти тайны, приковывая внимание к загадочным адаманам, создавая занимательные фильмы, спектакли, рисуя новые картины, сочиняя новые книги, новые песни, созвучные нашему пафосному и радостному времени. И всем этим мы объединяем население.

Кстати, несколько слов об адаманах. Откуда исходит тревога и паника среди населения? Не от вас ли, Ив Мясцовый, исходит вселенский визг, тревожащий простых людей? Неужели вы не понимаете, что своими необоснованными, совсем недоказательными и непродуманными криками и призывами вы нарушаете жизнь простых людей? Адаманы и все то, что называете вы адамановщиной, это и есть как раз то новое, что входило, входит и будет входить в жизнь каждого поколения. Так было из века в век, так будет и впредь. Как свидетельствуют историки, еще в первом столетии до новой эры такие же, как и вы, Мясцовый, крикуны и паникеры, орали, что молодежь - не та, что мир вот-вот перевернется. И что же мы видим - живет мир, как и до сих пор жил.

Бесспорно, что все новое, входящее в нашу жизнь, требует новых человеческих взаимоотношений, нового мышления, новых идейных течений, новых отношений к жизни и смерти вообще...

Зачем тогда паниковать?.. Откуда у вас, Мясцовый, этот страх перед будущим? Полагаем, что ответ здесь один: вы, Мясцовый, отстали от реальной жизни и, как это всегда ведется, стали искать причины своей необразованной отсталости не в самом себе, а в окружающей среде, обвиняя всех и вся, и нас, безвинных, в том числе, в своих собственных трагедиях, которые, кстати, мало кого интересуют...

Не вы первый, не вы последний.

И поэтому мы, честные представители литературы и искусства, хотим в печати открыто высказать свое справедливое законное гражданское возмущение вашей неверной идейной позицией, наносящей большой вред обществу.

Ив Мясцовый, остановитесь, пока не поздно!

Э.М.Глоблевый, Б.И.Руколицинский,

В.Е.Мороходов, В.М.Галилейский,

В.Г.Шварловский и др.,

всего 149 подписей.

 

А жизнь шла, шла по своим писаным или неписаным - сразу не разберешь - законам...

Мир воочию разделялся на две цивилизации, и в одной из них полновластно хозяйствовала всемогущая ТНК "Адаманис". И даже те страны, которые противостояли мощному разрушительному натиску "Адаманиса" и употребляли антиадаманин, даже эти страны вынуждены были как можно быстрее развивать города, возводить заводы и фабрики, чтобы с помощью науки и техники создавать то грозное и всесокрушающее, что могло хотя бы чуть-чуть остановить натиск "Адаманиса"...

Города росли, росли как вширь, так и вверх... И все выше поднимались над городами туманные ядовитые тучи, которые назывались смогом и которые не исчезали над городами ни днем ни ночью. Вольный ветер, который, как всем известно, не знает ни государственных границ, ни общественных законов, разносил эти тучи по всей Земле, и все чаще на головы людей, на озера и реки, на поля и леса проливались нудные кислотные дожди, отравляя в земле и в воде все живое... Море все больше затягивалось нефтяной пленкой, все меньше в морях и океанах оставалось рыбы, а та, которая плавала, была полуотравленной... Озонная дыра над Антарктидой становилась все больше и больше. Все меньше оставалось на земле чистых рек и озер, высыхали леса, все чаще посреди лета падал на землю белый холодный снег, а зимой гремел гром, блистала молния и шли дожди.

На улицах громадных городов появились махонькие будки-автоматы, в которых за большие деньги можно было подышать чистым кислородом - с каждым годом кислород становился все дороже, и люди в последнее время половину дня трудились только ради того, чтобы несколько минут подышать чистым кислородом. Как и всегда, "Адаманис" и на этой беде наживал себе капитал: взял под свой полный контроль выпуск будок-автоматов по производству кислорода...

Все бледнее становились лица людей, без больницы и без хирургических операций уже ни одна женщина не могла родить ребенка, детей повсеместно кормили искусственным молоком. Слабели люди. Кроме СПИДа появились новые загадочные заболевания, и очень часто на городских улицах или у заводских станков неожиданно умирали внешне здоровые люди...

В тех странах и в тех городах, где царила всемогущая ТНК "Адаманис", люди и на самом деле преображались, и неизвестно, почему это происходило: то ли адаманы заставляли людей собираться в города, то ли сами люди, собираясь в городах, плодили в себе адаманов, и поэтому так резко изменялась их психика.

И уже сейчас, так получилось, особо никто людей в города не приглашал - люди сами туда стремились изо всех сил, а если кого-либо насильно вывозили из городов, то эти люди чувствовали себя очень плохо, холодом и одиночеством наполнялись их души, и поэтому люди сразу же стремились назад, к городам, где в вечном шуме, грохоте, суете, во время адаманисовских фильмов и спектаклей, увлеченные игральными автоматами или прослушиванием адаманисовских мелодий в стереонаушниках, люди забывали себя, свою суть, им становилось спокойнее настолько, что даже смерть близкого человека, родственника воспринималась как закономерное явление, которое необходимо отметить очередной выпивкой и казенными словами, которые уже никого не волновали - люди даже не задумывались, кому и зачем они говорили у гроба покойника...

Вообще, люди старательно хватались за любые законы, открываемые учеными "Адаманиса". Эти законы были для людей как оправдание и успокоение от всего на свете. Еще с детства людей приучали к тому, что в природе есть определенные закономерности, на которые человеку никогда и ни в коем случае не следует покушаться, и поэтому, если что плохое в человеческой жизни и происходило, то люди с этим мирились, не возмущались и не переживали, обычно они говорили: "Это же закон природы, здесь ничего не попишешь". И поэтому жизнь человека, от рождения до неожиданной смерти - все это для людей было настолько закономерным, что никакого удивления, а тем более переживания или слез не вызывало.

Что-то новое появилось в душах людей, в отношениях между людьми: то ли холод необычный, то ли безразличие... Каждый, над кем с детства властвовал "Адаманис", сейчас думал только о себе, о своей личной радости, которую он мог получить сейчас, сегодня же, и поэтому распадались семьи, и брат шел на брата из-за короткой радости или наслаждения, которые, словно собаке кость, время от времени бросал несчастным "Адаманис": как можно вкуснее поесть, как можно больше увидеть или услышать...

Однако то, что люди видели и слышали, они уже не осмысливали, им даже времени на это не хватало, и поэтому они легко соглашались с тем, о чем говорили руководители "Адаманиса": сегодня могли ухватиться за одну идею, а завтра - за новую, противоположную...

Чем больше люди хватались за короткую адаманистую радость, тем меньше они получали.

 

Хоть как - лишь бы жить!

 

Этот новый лозунг висел на многих городских улицах, передавался из уст в уста, воспитывая в душах людей новую психологию.

Хотя люди чувствовали, что в их повседневной жизни кроется какая-то иная, никому не видимая жизнь - жизнь тех же загадочных адаманов, в которую еще можно было вмешаться, однако ничего они не делали. Прожигая время в праздных развлечениях, играх, дискуссиях, спорах, в гремуче наркотическом одурении, они считали свою правду, свой взгляд на адаманов самыми главными.

 

В последний час, когда набиралась рукопись

 

Телеграфное агентство ЮПИ только что сообщило:

Есть контакт с адаманами!!!

Как сообщил нашему агентству представитель ВОПИ, установлен прямой контакт с адаманами. Первые расшифрованные сигналы ОАЦ (Околоземный Адаманистый Центр) свидетельствуют, что концентрация адаманов в некоторых городах достигла такого высокого уровня, что дальнейшую ответственность за судьбу всего человечества ОАЦ может взять на себя.

ОАЦ выражает благодарность "Адаманису", а также другим организациям и гражданам (ВОЗЖ, А-83, ВОПИ, КЗА, Л.Левданскому), которые содействовали размножению адаманов и не использовали против них антиадаманин.

Полномочным представителем ОАЦ на Земле с этого момента является ВОПИ. Приказы и распоряжения ВОПИ с этого момента для всех народов и наций обязательны. Дальнейшая программа деятельности ВОПИ, как и ОАЦ, направлена на борьбу с теми народами и странами, которые пока что используют против адаманов антиадаманин и тем самым не хотят признавать над собой власти адаманов.

ВОПИ, как и ОАЦ, объявляет последний крестовый поход за свободную жизнь адаманов.



Перевод: Максім Валошка
Падрыхтавана: Zmiy

Беларуская Палічка: http://knihi.com