epub

Сяргей Давідовіч

Свобода

Мы в жизнь приходим, как один, свободны,

Произнося лишь слово «мама», но...

Но в жизни ежедневной, ежегодной,

Ограничений всяческих полно.

 

Ограниченья в гены человека

Давно и основательно вошли.

Сначала бдит родителей опека:

— Не упади!

Не бегай!

Не шали!

 

Затем и школа, с первых классов, жирно

Подчеркивает внутренний устав:

— К доске!

К столу!

Молчать!

Сидите смирно!

Не пререкаться!

Всё!

Учитель прав!

 

Потом работа до седьмого пота —

Не сунь начальству поперек язык.

И всё равно, за просто так, без счета,

Начальство дарит нам за втыком втык.

 

Ещё — нас держит в рамках государство,

Внимательно, покуда не умрём.

Нельзя сказать, что это от коварства —

Так принято у нас и «за бугром».

 

Свободу пьёт лишь ветер в чистом поле

И то, когда преград нет на пути.

А чья-то воля, для других неволя,

Конец свободе, как тут ни крути.

 

Вот так и приучают нас с рожденья —

Мы — часть толпы, извне — запретов круг.

И мы порой боимся свое мненье

Внутри этой толпы озвучить вслух.

 

Влачат так годы многие народы,

Виновные порою без вины.

Печально, если люди от свободы

По чьей-то воле злой отлучены.

 

*

Правитель некий, пред лицом народа,

Преступника судил, вещая так:

— Он воспевал свободу, а свобода,

Она канонов и запретов враг.

 

И если по душе сей враг кому-то,

Я несогласным разъяснить хочу —

Свобода — это бунт!

Свобода — смута!

Свобода — что хочу, то ворочу!

 

Указ, приказ, а не свобода правит,

Лишь только силу в этом мире чтут.

Так пусть палач смутьяна обезглавит —

И да свершится справедливый суд!

 

Правитель всех окинул грозным взглядом,

Скривив при этом в напряженьи рот,

Аплодисменты вызвав сплошь и рядом,

Обрушившиеся на эшафот.

 

Среди согласных всех (по принужденью),

И среди всей покорности слепой,

Один лишь не скрывал своего мненья

Тем, что не аплодировал с толпой.

 

Он не был легкомысленно-беспечен,

А верен убежденью своему.

И сразу был правителем замечен,

Был воздух гневным криком изувечен:

— А ты не рукоплещешь почему?

 

Вот здесь, на эшафоте, хватит места

Для всяческой упрямости тупой!

И злобный крик, в сопровожденьи жеста,

Как мрак, повис гнетуще над толпой.

 

Правитель, в смельчака зрачками целя,

Опять взревел, казалось, на весь свет:

— Иль ты зааплодируешь немедля,

Иль я тебя...

Но прозвучало: — Нет!

 

Нет! Я не аплодирую тирану!

Я верен правде — и на том стою.

Свободу мысли я менять не стану

На милость недостойную твою.

 

Правитель, от негодованья белый,

Смягчил свой голос ласковостью нот:

Ну что ж, упрямец,

Коль такой ты смелый,

С приговорённым рокировку сделай —

Взойти вместо него на эшафот.

 

В толпе ты корчишь из себя героя

Ещё не взвесив «против» все и «за».

Увидим, что слова пустые стоят,

Когда посмотрит смерть тебе в глаза.

 

Спасти приговорённого ты можешь,

Своим упрямством убедив всех нас —

Коль ты на плаху голову положишь,

Смутьяна я помилую тот чáс.

 

Но и ещё есть шанс спастись, не скрою,

Поаплодируй трону моему

И мне прилюдно — я тогда обоим

Вам жизни сохраню — тебе, ему.

 

Смельчак взошел решительно и смело

На эшафот, достоинство храня.

Толпа же еще больше оробела,

Всё глубже погружаясь в драму дня.

 

Воскликнул незнакомец с эшафота:

— Свободы ради я на всё готов!

И если в этом сомневался кто-то —

Напрасно!

Не срубить вам всех голов!

 

Я головою жертвую без страху,

Слагаю жизнь, и только потому,

Чтобы тиран не положил на плаху

Свободу, ненавистную ему.

 

Пусть тирания временно в зените,

Но близок, близок твой, тиран, закат.

Вот я на плахе, а теперь — рубите!

Что ж ты, палач, попятился назад?

 

Как будто наступило очищенье

В сердцах людей, у каждого в душе.

И робость уступила восхищенью,

И страх не так уж страшен стал уже.

 

Палач, чья в этом практика большая,

По локоть руки чьи давно в крови,

Он на тирана глянул, вопрошая,

И тот рукой махнул ему —

Руби!

 

Топор, сверкнув дугой, привсвистнул сухо,

Рубя в мгновенье шею, позвонки.

И с плахи голова упала глухо,

Чертя горячей кровью ручейки.

 

Раздался страшный стон тысячегласый

И, погружаясь в ужас, тóтчас смолк.

Правитель всех окинул взглядом властным,

Оскалил зубы, как голодный волк.

 

Он наслаждался тишиной покорной

И упивался «праведным судом».

Он, только он, правитель — и бесспорный,

И каждый должен бить ему челом.

 

Уверен он, что, правя, не тиранит —

И произнес он с трона своего:

— Ну, кто ещё вместо смутьяна встанет

На эшафот, чтоб заменить его?

 

Суд правый в обезглавленное тело,

Не медля, превратит любую спесь...

Есть смельчаки?

И кто-то крикнул смело,

Рванувшись к эшафоту:

— Здесь я! Есть!

 

Чтоб жили все свободно и прекрасно,

Пусть ляжет на алтарь и жизнь моя!

И вдруг взметнулось к небу громогласно:

— И жизнь моя!

И я! И я! И я!

 

Толпа...

Нет, не толпа уже, а люди,

Хозяева своей родной земли,

Вперед рванулись и единства грудью

Правителя и эшафот смели.

 

И жертва не напрасной оказалась —

Воспрянул дух людей — могучий дар.

И искорка всего лишь — эка малость,

А грандиозный разожгла пожар.

 

Диктатора питал из каждой щели

Страх подданных, не знавших перемен.

Но подданные страх преодолели,

Вздохнули полной грудью, встав с колен.

 

Народ весь, процветая год от году,

На лаврах не дремал, свободным став —

Приумножал, ценил, берёг свободу —

Гарантию своих законных прав.

 

*

Есть у свободы сторона обратная,

Порой вскружает головы, как медь.

Свобода — часть сознанья деликатная,

И пользоваться ей — надо уметь.

 

Своя свобода — наше дело личное,

От нас она зависит целиком —

Жизнь может быть всецело гармоничною

Иль нас крутить, как хаотичный ком.

 

Мы со своей свободой полноценною

Не вправе лезть «в соседний огород» —

В свободу чью-то неприкосновенную,

В их жизнь вторгаться — и наоборот.

 

Вот так мы все взаимоограничены,

Свободны, лишь имея меч и щит.

Закон один для всех, он обезличенный:

Дом — наша крепость, не для вех открыт.

 

И в жизни государств, без исключения,

Свободы не бывают без препон —

Поступки наши, наше поведение,

Жизнь нашу регулирует закон.

 

Откуда начат путь, туда приехали,

Но без вопросов, будет ли ответ?

Закон для всех свобод —

Добро, помеха ли?

Но нет законов и свободы нет.

 

Законы в беззаконии немыслимы,

Но исключений впереди стена —

Законы, для преступников не писаны,

Диктаторам свобода не нужна.

 

А впрочем, далеко ходить не надобно,

Противоречий всех не сосчитать.

И Ливия была тирану рада бы,

Когда бы мог из мертвых он восстать.

 

Богатый край тот нынче опустóшенный

«Свободой», что извне завезена.

Так может всё же прав правитель сброшенный —

Власть — лишь единоличная сильна.

 

И снова разных мыслей завихрение

Сегодня в них запутались века.

Чтобы не стать мне жертвой заблуждения,

Я ставлю многоточие... пока...

5.01—8.01.2021.

Минск



Тэкст падаецца паводле выдання: Давідовіч, С.Ф. Збор твораў. Т. 14. Вершы. Паэмы / Сяргей Давідовіч. - Мінск: Зміцер Колас, 2021. - 376 с.

Беларуская Палічка: http://knihi.com